Выбрать главу

— Я видел её глаза, — продолжал он, не отрывая взгляда от стены. — Там ничего нет. Совсем ничего. Пустота. Как у куклы. Как у мёртвой. Она улыбалась, кивала, слушала этого японца. А внутри — ноль. Абсолютный ноль.

Марк открыл рот, хотел что-то сказать, но Дима продолжил, и слова его падали в тишину, как камни в воду:

— А знаете, что самое страшное? Что я видел эту улыбку. Ту самую, которой она меня встречала. Ту самую, ради которой я готов был на всё. И теперь эта улыбка — не моя. Она принадлежит им. Этому Саду. Этой грёбаной Луне.

Он вскочил, заметался по комнате, как зверь в клетке.

— СУКА! — заорал он вдруг, ударив кулаком по стене. — СУКА, БЛЯДЬ, ТВАРЬ! ОНИ СДЕЛАЛИ ИЗ НЕЁ КУКЛУ!

— Дим... — начал Марк, вставая.

— МАРК! — Дима развернулся к нему, и глаза его горели безумным огнём. — Ты видел её? Ты видел, как она на меня смотрела? Как на пустое место! Как на мебель! Я для неё никто! Понимаешь? НИКТО!

Он схватил со стола пепельницу, швырнул в стену. Та разбилась вдребезги, осколки брызнули во все стороны.

— А я ведь думал, — голос его сорвался на хрип. — Я думал, что если она увидит.меня, то что-то случится. Что она вспомнит. Что любовь сильнее любой хуйни. Что сердце не обманешь. Что есть же в этом мире хоть какая-то справедливость, блядь!

Он рухнул обратно в кресло, вцепился руками в подлокотники так, что костяшки побелели.

— Я сидел здесь все эти дни и думал об одном.

— О чём? — тихо спросил Егор.

— О том, какой я мудак, — выплюнул Дима. — О том, как я с ней обращался. О тех словах, что ей говорил. Когда узнал, что она деньги у меня просила для муженька. Я называл её шлюхой. Сучкой. Тварью. Я унижал её, топтал, орал. А она... она просто дочь спасала. От этого ублюдка. Это я довёл её до той черты, до аварии, пацаны. Это из-за меня этот ёбаный шрам. Из-за меня. Всё, что сейчас есть, — он обвёл руками комнату, — Всё. Из-за. Ме-ня....

— Дим, это не так... — попытался вставить Егор.

— ЭТО ТАК, БЛЯДЬ! — заорал Дима, вскакивая снова. — ЭТО Я ВИНОВАТ! ПОНИМАЕШЬ? ЭТОТ ЗОЛОТОЙ ШРАМ, КОТОРЫМ ОНИ ТАМ ВОСТОРГАЮТСЯ, — ЭТО Я ЕЙ СДЕЛАЛ! МОИМИ РУКАМИ! МОИМ ЯЗЫКОМ! МОЕЙ ГЛУПОСТЬЮ!

— ХВАТИТ, ДИМ! — подошёл к нему Марк и рявкнул ему в лицо. — ХВАТИТ СЕБЯ УНИЧТОЖАТЬ! ТОЛКУ ОТ ЭТОГО — НОЛЬ!

— А ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, ПО ТВОЕМУ?! — заорал Дима в ответ. — СИДЕТЬ И ЖДАТЬ? ЧЕГО? ОНА УЖЕ КУКЛА, МАРК! ТЫ ВИДЕЛ! ОНА НИХУЯ НЕ СООБРАЖАЕТ И НЕ ПОМНИТ!

— ПОМНИТ НЕ ПОМНИТ — А ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ В ФОРМЕ! — рявкнул Марк, тряся его за плечи. — ТЫ ЕЁ ВЫТАЩИШЬ ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА САМ НЕ БУДЕШЬ РАЗВАЛИВАТЬСЯ! ПОНЯЛ?

Дима замер. Тяжело дышал. Смотрел на Марка бешеными глазами.

— Я бы всё отдал, — прохрипел он. — Всё, что у меня есть. Всю кровь. Всю жизнь. Все бабки. За то, чтобы она просто посмотрела на меня и сказала моё имя. Просто имя. «Дима». Одно слово, блядь.

Марк молчал. Егор молчал. Что тут скажешь?

— Я прощу её за всё, — продолжал Дима, глядя куда-то в стену. — За то, что врала. За то, что не доверяла. За то, что скрывала. За всё прощу. Только пусть живёт. Только пусть выберется оттуда. А я буду рядом. Даже если не вспомнит — буду рядом. Даже если прогонит — буду. Потому что я без неё — никто.

— Ты не никто, Дим, — тихо сказал Егор. — Ты брат.

Дима усмехнулся горько.

— Брат — это да. А без неё — половинка. Кривая, сломанная, но половинка. И вторую половинку я у них заберу. Чего бы это ни стоило.

Он отошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. Смотрел на особняк Виктора, светящийся вдали.

— Я пойду к ней, — сказал он тихо. — Я куплю её, как они там покупают. Заплачу любые бабки. Сяду напротив и буду говорить. Буду рассказывать, кто она. Кто я. Кто Лиза. Что у неё есть дочь, которая ждёт. Что у неё есть дом. Что есть любовь. Что есть надежда.

Он замолчал.

— И пусть не вспомнит, — добавил он. — Пусть. Я заново влюблю её в себя. С нуля. Сначала. Как в первый раз.

И в этот момент зазвонил телефон.

Резко, громко, разрывая тишину, как выстрел.

Марк вздрогнул, вытащил трубку, глянул на экран.

— Это Аркадий, — сказал он. — Надо ответить.

Он вышел в соседнюю комнату, плотно закрыв за собой дверь. Дима даже не обернулся. Стоял у окна, смотрел в темноту.

Минуты тянулись бесконечно. Пять. Десять. Пятнадцать. Двадцать.

— Чего он так долго?! — не выдержал Дима, резко оборачиваясь.

— Разговор серьёзный, — ответил Егор. — Аркадий просто так звонить не будет.

Дима закурил, открыл окно, выпуская дым в ночь.

Наконец дверь открылась.

Марк вошёл в комнату. Лицо его было странным — сосредоточенным, но в глазах горел такой огонь, что Дима замер.