Замер.
— Доступна, — сказал он. — Статус зелёный. Вернулась.
Дима выдохнул. Выдохнул так, будто из него выпустили весь воздух, всю боль, всё отчаяние последних часов.
— Слава богу, — прошептал он. — Слава богу, с ней всё...
Он не договорил.
— Дима, — голос Егора дрогнул, побелел, сорвался. — На неё поступил заказ.
Дима замер. Перестал дышать. Медленно, очень медленно, как в страшном сне, подошёл к экрану, впился глазами.
Луна. Статус: забронирована. Дата визита: завтра, 20:00. Продолжительность: вся ночь (22:00 — 06:00).
— Кто? — спросил Дима. Голос его был тихим, абсолютно спокойным. Таким спокойным, что Егор с Марком переглянулись.
Егор уже стучал по клавишам, ломая защиту, пробиваясь к данным клиента.
— Клиент, — выдохнул он через минуту. — Руслан Валентинович Соболев. Пятьдесят восемь лет. Московский бизнесмен, владеет сетью торговых центров, несколько отелей, рестораны. Очень богат, очень влиятелен. Вдовец, детей нет.
— Что в заказе? — рявкнул Дима.
Егор читал, и лицо его становилось всё мрачнее.
— Особые пожелания, — произнёс он, сглатывая. — Девушка должна быть максимально податливой, молчаливой, безропотной. Никаких лишних вопросов, никаких эмоций. Просто тело, которое выполняет всё, что скажут. В графе «секс» стоит пометка...
— Что за пометка? — прорычал Дима.
— Активный, — выдохнул Егор. — Несколько раз, без ограничений. Он хочет её на всю ночь, Дим. С десяти вечера до шести утра. Всю ночь, без перерыва, без ограничений.
Дима смотрел на экран и не верил. Не мог поверить. Не хотел верить.
— То есть, — сказал он тихо, чеканя каждое слово, — завтра какой-то хрен, какой-то старый хуй, которому мало обычных баб, будет трахать мою Риту всю ночь? Всю грёбаную ночь? Без ограничений?
— Дим... — начал Марк.
— СУКА! — заорал Дима так, что стены, кажется, пошатнулись. Голос его сорвался на визг, на рык, на что-то нечеловеческое. — СУКА, ТВАРЬ, УРОД! ОН БУДЕТ ЕЁ ИМЕТЬ, ПОНИМАЕТЕ? ВСЮ НОЧЬ! КАЖДЫЙ ЧАС, КАЖДУЮ МИНУТУ, КАЖДУЮ СЕКУНДУ! А Я НИЧЕГО НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ! Я НЕ МОГУ ДАЖЕ ПОДОЙТИ К НЕЙ!
Он схватил со стола всё, что попалось под руку — кружку, пепельницу, папку с бумагами — и швырнул об стену. Всё разлетелось вдребезги, осколки брызнули во все стороны, но ему было мало. Пнул стул, тот отлетел в угол. Ударил кулаком по стене, оставляя в гипсокартоне дыру.
— СЕГОДНЯ! — заорал он, останавливаясь посреди комнаты и глядя на братьев бешеными глазами. — ШТУРМ СЕГОДНЯ НОЧЬЮ! ПОСЛЕДНИЙ ШАНС! ЗАВТРА БУДЕТ ПОЗДНО!
Он схватил телефон, набрал Серёгу. Тот ответил после первого гудка.
— Серёга! — рявкнул Дима, даже не поздоровавшись. —Хмурый, согласился за десять миллионов?
— Да, — ответил Серёга. — Всё в силе. Хмурый наш, ждёт команды. Деньги обещаны, он готов.
— СЕГОДНЯ! — заорал Дима в трубку. — ШТУРМ СЕГОДНЯ НОЧЬЮ! ЗАВТРА БУДЕТ ПОЗДНО! ЕЁ ЗАКАЗАЛИ НА ЗАВТРАШНЮЮ НОЧЬ, ПОНИМАЕШЬ? КАКОЙ-ТО ХРЕН БУДЕТ ЕЁ ИМЕТЬ ВСЮ НОЧЬ, ЕСЛИ МЫ НЕ УСПЕЕМ!
— Понял, — голос Серёги стал жёстким, собранным, как у командира перед боем. — Мы уже в Москве. Наёмники со мной, шестеро человек, все проверенные, все с опытом. Ждите. К ночи будем готовы. Хмурый подтянется, согласуем последние детали и пойдём.
Дима сбросил вызов. Посмотрел на братьев. В глазах его горел тот самый огонь, который не оставляет свидетелей.
— Сегодня, — сказал он. — Сегодня мы забираем её. Или все там ляжем. Другого не дано.
Марк и Егор кивнули. Молча, без лишних слов. Слова были не нужны.
Дима подошёл к окну. Посмотрел на особняк Виктора, сияющий в лучах утреннего солнца. Красивый, дорогой, неприступный. Там, за этими стенами, была его Рита. Которая, может быть, даже не знает, что её хотят спасти. Которая, может быть, снова станет Луной навсегда, если они не успеют.
Но они успеют.
— Держись, — прошептал он. — Сегодня я тебя заберу. И никто, слышишь, никто не посмеет к тебе прикоснуться. А этот урод сдохнет сегодня ночью.
В комнате повисла тишина. Тишина перед бурей. Тяжёлая, густая, как смола. В воздухе пахло порохом, хотя никто ещё не сделал ни одного выстрела.
До штурма оставался день.
Глава 13. ПРОЩАНИЕ
Вечер опускался на посёлок тяжёлой, давящей тишиной.
Солнце медленно уползало за горизонт, окрашивая небо в багрово-рыжие тона — такие цвета бывают только перед большой бурей, перед грозой, перед чем-то неотвратимым и страшным. В воздухе висело напряжение, которое чувствовалось кожей, которое сжимало грудь, которое не давало дышать полной грудью. Где-то вдалеке лаяли собаки, но их лай казался приглушённым, чужим, из другой реальности.