До штурма оставалось пол часа.
Глава 14. 2:15
2:15 ночи. Посёлок «Монте-Роза».
Ночь была пропитана холодом и предчувствием смерти. Тени скользнули вдоль высокого бетонного забора особняка бесшумно, словно стая волков, вышедших на свою последнюю, самую кровавую охоту. Дождь не просто моросил — он висел в воздухе мелкой, едкой взвесью, которая идеальным саваном укрывала нападающих. Этот туман заглушал шаги, прижимал запахи пороха, кожи и пота к земле, делал ночь непроглядной, липкой и вязкой, как сырая смола.
Капли методично стекали по тактическим маскам, по стволам оружия, по капюшонам тёмных курток, но никто не шевелился. Люди превратились в камни, в часть ландшафта. Дима чувствовал, как влага просачивается под воротник, но это физическое неудобство было ничем по сравнению с тем ледяным огнём, что полыхал у него в груди.
Дима шёл первым. Его чувства были обострены до предела, адреналин превратил восприятие в оголенный провод. За ним — Марк и Егор, его тень, его страховка. Руслан с пятёркой своих спецов рассредоточился по флангам, держа дистанцию, перекрывая сектора обстрела с такой точностью, будто они разыгрывали шахматную партию, где ценой каждой фигуры была жизнь. Серёга, Костя и Олег остались у главных ворот — они затаились в густых кустах, с автоматами на изготовку, готовые превратить парадный въезд в огненный мешок, если кто-то попытается прорваться наружу.
Дима остановился у калитки чёрного входа. Металл забора под пальцами казался неестественно холодным. Он посмотрел на часы. Секундная стрелка ползла невыносимо медленно, словно время специально издевалось, растягивая каждое мгновение перед прыжком в бездну. Сердце билось в ритме секунд — ровно, гулко, тяжело.
2:15:00.
Красный глаз камеры над дверью мигнул один раз... второй... и погас, словно выколотый зрачок.
— Хмурый отработал, — прошелестел в рации ледяной голос Руслана. В этом голосе не было эмоций, только сухой расчет хирурга, приступающего к ампутации. — Питание сектора «Б» обрублено. Проход чист. Работаем.
Дима кивнул сам себе. Он перемахнул через забор — бесшумно, как кошка, как тень, как призрак, у которого нет плоти. Он приземлился на стриженый английский газон, спружинил на ноги, мгновенно перекатившись через плечо. Встал на одно колено, ствол пистолета с глушителем плавно повел по горизонту. Марк и Егор приземлились следом, заняв позиции справа и слева. В воздухе пахло мокрой травой и надвигающейся грозой.
Особняк спал. Или делал вид, что спит.
Трёхэтажная махина из красного кирпича с белыми колоннами и помпезной лепниной выглядела в этой ночи как гигантское надгробие. Дорогие машины у парадного входа — «Роллс-Ройсы» и «Майбахи» — сверкали лаком под дождем, как спины жирных тропических жуков. В доме горело всего несколько окон на верхних этажах. Охрана менялась. Дима видел в тепловизор силуэт человека на заднем дворе — тот курил, прикрываясь козырьком от дождя, не подозревая, что его жизнь уже отсчитывает последние секунды.
Где-то глубоко внутри дома играла музыка. Глухие басы, ритмичные, давящие, пробивались сквозь толстые стены, вибрируя в самой земле. Этот звук напоминал ритм умирающего сердца. Кто-то там смеялся. А кто-то, возможно, плакал. Дима стиснул челюсти так, что зубы скрипнули. Он кожей чувствовал присутствие Риты в этом проклятом месте. Он слышал её безмолвный крик в своей голове последние трое суток.
— Пошли, — выдохнул он одними губами.
Дверь подвала встретила их темнотой и запахом сырости. Она была приоткрыта — Хмурый оставил её ровно на столько, чтобы группа могла войти, не издав ни единого скрипа. Изнутри доносился монотонный гул генератора, работающего на малых оборотах. Этот звук убаюкивал, притуплял бдительность, но только не у них.
Руслан скользнул внутрь первым — как вода в песок, как дым в щель. Дима за ним, чувствуя, как холодный воздух подвала ударяет в лицо. Марк и Егор замыкали, держа дистанцию в три метра. Остальные бойцы уже рассредоточились по периметру снаружи, сливаясь с мокрыми кустами и тенями деревьев.
Подвал пах машинным маслом, пылью и чем-то резким, химическим. Голые лампочки под потолком едва светились, отбрасывая длинные, уродливые тени на бетонные стены. Повсюду тянулись трубы, похожие на вены огромного организма. Канистры с бензином, старые ящики — идеальный лабиринт для тех, кто привык убивать в темноте.
Руслан двигался идеально. Нога с носка на пятку, вес переносится плавно, дыхание — короткое и неслышное. Адреналин превращал восприятие Димы в сверхчувствительный радар. Сзади он слышал тяжелое, но сдержанное дыхание Марка. Егор же дышал абсолютно ровно, как на полигоне.