Коридор, поворот, еще один глухой пролет. Впереди послышались шаги — тяжелые, шаркающие.
Руслан мгновенно поднял руку в черной перчатке. Все замерли, превратившись в статуи. Даже капли дождя на их куртках, казалось, перестали стекать вниз.
Из-за угла вышел охранник. Огромный боров, автомат небрежно болтается на ремне. Он шел, зевая во весь рот, почесывая живот под расстёгнутой курткой. В его глазах была сонная муть человека, уверенного в своем всевластии. Он прошёл в шаге от Димы, даже не повернув головы.
Руслан возник за его спиной как демон из кошмара. Одна рука накрыла рот, блокируя крик, вторая — профессионально, по-хирургически точно — полоснула ножом по горлу. Тонкая полоска стали вскрыла артерию. Кровь не брызнула — она хлынула густым, горячим потоком. Руслан придержал оседающее тело, мягко опустил его на бетон, не дав снаряжению звякнуть. Тихое бульканье быстро утихло.
— Чисто, — прошептал Руслан в микрофон, вытирая клинок о куртку убитого. Его глаза оставались пустыми.
Они двинулись дальше, в самое сердце этого мраморного склепа.
Второй охранник обнаружился у самого основания лестницы, ведущей на первый этаж. Этот не дремал — он стоял, прислонившись к бетонному выступу, и нервно крутил в руках зажигалку. Металлический щелчок крышки «Зиппо» то и дело разрезал тишину подвала. Он что-то почувствовал: возможно, движение воздуха или тот едва уловимый запах сырого леса и оружейного масла, который принесли с собой тени из ночи.
Охранник начал оборачиваться, его рука инстинктивно дёрнулась к кобуре на поясе, но Дима уже был в прыжке. Он не тратил время на выстрел — звук в замкнутом пространстве подвала мог срезонировать слишком сильно. Дима обрушился на него всем весом, вкладывая в удар рукояткой пистолета не просто силу мышц, а всю ту ярость, что копилась в нем последние дни. Тяжелая сталь врезалась в челюсть охранника. Раздался отчетливый, сухой хруст кости, голова парня мотнулась назад, зубы пробили губу, и он начал заваливаться, теряя сознание еще в воздухе.
Дима подхватил его обмякшее тело, не давая берцам грохнуть по бетону. Он бережно, почти нежно уложил его, придерживая голову. Короткий, точный удар в висок — контрольный, чтобы гарантировать тишину. Руслан лишь мазнул взглядом по результату: работа была чистой.
Лестница на первый этаж была узкой, крутой и предательски гулкой. Каждый шаг отдавался в ушах ударом молота. А сверху, сквозь щели в дверях, уже по-настоящему била музыка. Басы стали физически ощутимыми — они вибрировали в перилах, отдавались в подошвах сапог. Это была не просто музыка, это был шум праздника, построенного на костях.
Руслан поднялся на верхнюю площадку, замер у массивной дубовой двери. Он приоткрыл её на пару сантиметров — медленно, задерживая дыхание. В щель хлынул свет: тёплый, золотистый, пахнущий дорогим воском и свежесваренным кофе. Руслан сканировал пространство три секунды, которые показались Диме вечностью. Короткий кивок: заходим.
Дима выскользнул в холл первого этажа и мгновенно «прилип» к стене, растворяясь в густых тенях за тяжелыми бархатными шторами. Холл поражал своим безвкусным величием. Мраморный пол, выложенный сложным узором, блестел так ярко, что отражал каждую пылинку. Хрустальная люстра-паук под потолком отбрасывала мириады бликов.
У подножия широкой парадной лестницы стоял «шкаф» — охранник в строгом костюме, лысый, с перебитым носом. Он лениво поправлял наушник рации. Второй сидел в кресле уставившись в экран смартфона. На столике дымился бумажный стаканчик с кофе, по залу плыл аромат арабики, дико диссонируя с запахом смерти, который вошел в дом вместе с группой.
Руслан показал знаками: «Я — центр, ты — лестница. Марк, Егор — сектора».
Руслан сорвался с места. Его движения были лишены суеты. Охранник у лестницы успел только поднять голову, его рот открылся, чтобы издать звук, но Дима уже был в его личной зоне. Удар ребром ладони в кадык был страшным по своей силе. Гортань смялась, как бумажная трубка. Охранник захрипел, его глаза, наливаясь кровью, буквально вылезли из орбит. Дима перехватил его за затылок, направляя падение, и коротким, поршневым ударом в висок выключил его навсегда.
Дима выдохнул, освобождая легкие от лишнего воздуха. Раз. Два. Три.