Дина с холодным выражением лица позволила стиснуть себя в объятиях и тут же отстранилась.
— Вы зачем приехали?
— Да вот племянница тети Дуси вычитала в журнале, что ты тут выставку какую-то делаешь, — вступил в разговор отец, не поднимаясь с дивана, — так мы и решили тебе помочь.
— Когда я в прошлом году к вам приезжала, вы гораздо меньше интересовались моей жизнью. Что изменилось?
— Дочка, ну ты нас тоже пойми, мы же в то время как раз закатки на зиму закрывали. Помидоры, икру кабачковую, лечо... Ни минутки свободной! — тараторила мать. — Самое время к зиме готовиться, понимаешь? Мы ж тогда, знаешь, как сильно заняты были. Скажи, отец!
— Ну да! — поддакнул тот.
— А сейчас освободились, значит?
— Ты, дочка, че сердишься-то? Видишь, мы же приехали, — с упреком сказал отец.
— Как только узнали, так сразу и приехали, — поддержала его мать. — Мы и с внуком уже познакомились. Какой малыш чудесный! А что ж с ним посторонний человек сидит-то? — Она кивнула в сторону Толика, стоявшего у входа с малышом на руках. — И так с выставкой траты поди огромные, а тут еще кому-то надо платить. Деньжищи-то, небось, немалые просит? А мы же тебе не чужие, мы и приглядим поди получше, и платить нам не так много надо. Да и то лучше, чем на сторону деньги будут уходить. Правда ведь?
— Мам, пап, вы что? Вы совсем с ума сошли? Вы же мне родители!
— Ну а что тут такого? Мы ж с места сорвались, в Москву вот приехали с малышом сидеть. Что я, не знаю, что ли, что такое с чужим ребенком нянчиться! Это ж сплошная колготень....
Дина смотрела на родителей, вытаращив глаза. Она не была готова к такому повороту. «Платить... с чужим ребенком... колготень!» Боже, как эти мысли пришли в голову самому близкому, родному человеку?!
И она в ту же минуту все решила.
— Вы не поверите, но я Анатолию ничего не плачу, — сказала она родителям, и Толик кивнул в знак подтверждения. — Совсем ничего не плачу! И деньги на выставку тоже не я давала, а совершенно посторонний, как вы выразились, человек. У меня нет никаких баснословных заработков, у меня нет «мерседесов», нет бриллиантов и счетов в швейцарских банках, так что платить родителям, чтобы они посидели с родным внуком, мне нечем…
— Вот ты как с нами! Совсем родителей ни во что не ставишь! Мы от всей души решили тебе помочь, а ты вон как заговорила! — возмутилась мать, всплеснув руками. — Мы сюда не попрошайничать приехали! Денег у нее, видите ли, нет на родителей, а мы вот не пожалели для тебя последнюю копеечку — на свои кровные билеты в Москву купили!
Дина, услышав эти слова, от негодования покачала головой, подошла к шкафу и достала оттуда все деньги, которые у нее были, разделила и бо́льшую часть протянула матери. Та взяла деньги и пересчитала, слюнявя пальцы, после чего спрятала их в потрепанный от времени кошелек и повернулась к мужу:
— Ну что расселся? Чай, не дома! Видишь, нам здесь не рады. Дожили, родная дочь из дому гонит, а ты еще банки с помидорами ей тащил!
Вероятно, ей хотелось, чтобы дочь испытывала чувство вины.
— Ну а что, не тащить же теперь их обратно, — вставая, закряхтел отец. — Тяжелые...
— Да уж, ежу понятно. Мы ж от всей души их сюда перли. А ладно, черт с ними! Поехали на вокзал, может, на ночной поезд успеем.
В дверях она обернулась и поклонилась, чуть ли не касаясь пола руками.
— Спасибо тебе, доченька, за радушный прием. Спасибо, родненькая. Век не забуду.
И с этими словами мать вышла из квартиры. Отец посмотрел на авоську с двумя банками помидоров, оставшимися стоять на полу рядом с диваном, и вышел следом.
Дина наконец-то присела на стул. Толик с малышом на руках подошел к ней поближе.
— Я не понял, они что… за деньгами приезжали?
Дина прикрыла лицо руками и заплакала. Толик тут же проявил чудеса деликатности:
— Давай, я чайник поставлю. Подержи Ромку.
Он сунул сына Дине в руки и ушел на кухню. Набирал воду в чайник как можно дольше, споласкивал его и выливал воду в раковину, снова набирал... Наконец, включив чайник, Толик вернулся. Слезы на щеках Дины высохли, и она занималась с сыном.
— Радость ты моя! Не расстраивайся! Ну не будет у нас дедушки с бабушкой, ну и что? Чему бы они тебя научили? Ничему хорошему. Вот папка вернется — он тогда тебя и фотографировать научит, и в походы ходить, и машину водить. Папка знаешь какой хороший!.. А пока мы с тобой вдвоем расти будем, а Толик нам помогать будет. Правда, Толь?
Тот кивнул, забрал малыша и уложил в коляску.
— Ты давай переодевайся. Ужинать пора.
Дина улыбнулась. Толик, с его вечным «че», «как» и горой пеленок в руках, был спасительным глотком воздуха в ее жизни. Рома немного капризничал и хныкал, но «усатый нянь», мягко покачивающий коляску, все-таки убаюкал его, и малыш уснул.