Дина за это время быстро накрыла на стол.
— Ну что, все готово к открытию? — поинтересовался Толик.
— Стены в холле подкрашивают, фотографии еще не все привезли, буклеты завтра должны доставить. Нервничаю немного. Не знаю, успеют ли все вовремя...
— А этот твой Леонидис че говорит?
Дина улыбнулась и махнула рукой.
— Говорит, что это обычное дело. Говорит, что все идет по плану, и презентация в субботу в любом случае пройдет на высшем уровне.
— Ну, значит, не стоит переживать. Нормально все будет.
— Толь, начало презентации запланировано на двенадцать. Приезжайте с Ромой часа в два, когда все немного успокоится. Посмотрите, как получилось. Мне важно узнать твое мнение. Хорошо?
— Нет проблем, — по-деловому ответил Толик. — Че, там много народу будет?
— Илона Давыдовна, девчонки с мужьями, их родители. Даже Виктор Сергеевич и Григорий Семенович из Нижнего Новгорода приедут. Из Питера — целая команда друзей. Потом друзья друзей, журналисты, фотографы, коллеги по модельному цеху. Я думаю, человек под сто наберется.
— Ого-о! Я тогда рубашку надену, в которой в Третьяковку ездил. Нормально будет?
— Отлично, Толь, ты хорошо будешь выглядеть. Тебе вообще классический стиль идет.
Толик выпрямил спину и остался доволен собой.
Перед сном Дина немного загрустила и размышляла о предстоящей выставке: о том, что на открытии будут друзья, знакомые и коллеги Филиппа, а его самого не будет. Ей казалось, будто на выставке все соберутся для того, чтобы проститься с Филиппом. Она понимала, что большинство знакомых считали его бесследно пропавшим и уже никогда не ждали его возвращения. От такой мысли Дина даже расстроилась и засомневалась: может, зря они с Леонидом устроили эту выставку? Не будет ли это выглядеть официальным прощанием с Филиппом? Ведь сама она так не считала и продолжала верить в лучшее. У нее был свой, немного наивный, но в то же время веский аргумент: ее сердце должно было бы почувствовать смерть Филиппа, а так как этого не случилось — значит, он жив.
«Но тогда и сомневаться нечего», — в итоге решила она. Все-таки изначально она согласилась на выставку не в его память, а в его честь! Он за свою карьеру заслужил такое событие, как персональная выставка.
Дина уже видела большинство отобранных фотографий в готовом виде, хорошо знала экспозицию, знала, сколько внимания было уделено наилучшему размещению и освещению каждой из работ. Надо было отдать должное Леониду — он приложил огромные усилия и проявил себя как настоящий профессионал. Но, скорее всего, и он думал, что Филипп пропал бесследно.
Кроме Дины, возможно, только его лучшие друзья еще продолжали надеяться. Разница была лишь в том, что Артем, Максим, Марго и Инга надеялись, а Дина знала!
А сегодня на улице, в толпе прохожих, ей вообще померещился Филипп. Она остановилась, обернулась и долго вглядывалась в удаляющиеся силуэты, но так и не нашла его. Окружающая действительность, будто издеваясь над Диной, давно говорила: «Смирись, смирись», а она продолжала его любить. Как можно было смириться?!
***
Иван понемногу начал привыкать к этому шумному городу и его жителям. Эта суета и бесконечные людские потоки больше не раздражали его, а в выходные дни, когда москвичи неспешно прогуливались по многочисленным улицам, ему даже нравилось. Иван знал, что вечером в центре будет особенно многолюдно. Бары и кафе заполнятся молодежью. По бульварам и скверам будут прогуливаться старички, влюбленные пары и веселые толпы подростков. На полюбившемся Чистопрудном бульваре музыканты запоют Цоя, а любители играть в шахматы оккупируют одну из скамеек и будут толпиться вокруг нее, наблюдая за очередной партией. Вечером, как стемнеет, в городе зажгут фонари и нарядную подсветку домов, и московские улицы озарятся теплым обволакивающим светом.
Сегодня нельзя оставаться дома, точнее в пустой съемной квартире — шансы встретить кого-нибудь знакомого были особенно высоки.
Иван занял свободный столик, заказал кофе и по привычке стал изучать лица окружающих. Вспоминалось время, проведенное в тайге в одиночестве. Было тяжело, но понятно, что делать, чем заниматься. Задача стояла простая — выжить, и он справился, особенно учитывая обстоятельства, в которых оказался. А теперь предстояло жить дальше.
Нет, Иван не собирался прекращать поиски — просто осознал: нельзя существовать одной надеждой. Как говорил Святозар Владленович, нужно понять, что мир в тебе нуждается, иначе станешь лишней деталью в механизме. А кому это понравится? Значит, следовало устроиться на работу, желательно связанную с общением. Продавцом или дежурным по станции метро! На Старом Арбате Иван видел художников, рисующих быстрые портреты прохожим. Он вполне справился бы и с этим: работа востребованная, да и всегда на виду. Рано или поздно кто-то из старых знакомых обязательно узнал бы его...