Гости взорвались аплодисментами. Илона Давыдовна резко повернула кольцо на пальце — семейную реликвию, которую планировала передать Дине в день свадьбы с Леонидом.
Маленькая тайна и большая трагедия всей ее жизни заключалась в том, что перенесенная сыном инфекционная болезнь лишила его возможности иметь детей. Познакомившись с беременной Диной, у которой пропал муж, Илона Давыдовна подумала, что это ее шанс утроить судьбу Леонида. Еще тогда, в Сочи, она отправила ему несколько фотографий Дины, а по возвращении показала ему купленный в киоске журнал. Конечно, он не мог не увлечься такой девушкой...
Илона Давыдовна взглянула на сына: в его позе — спина прямая, подбородок приподнят, на лице сияющая улыбка — читалась бесконечная уверенность и самообладание.
— Леонид, я горжусь тобой, — шепнула она, зная, что он не услышит. — Ты умеешь проигрывать с достоинством победителя!
***
Дина стояла на кухне и готовила завтрак. Как же все изменилось! Еще пару месяцев назад она ходила по этой кухне одна и разрывалась между плитой и требующим внимания сыном, а сейчас готовила завтрак сразу на четверых.
На четверых!
Толик десять минут назад уже заглядывал на кухню — на всякий случай, на разведку: вдруг завтрак готов. Он показал Рому, который уже проснулся, и Дина, с деревянной лопаткой в руках, обняла сына и расцеловала. Она была счастлива.
Филипп уже успел рассказать ей, что с ним произошел несчастный случай: он сорвался со скалы и разбился о камни, в результате чего потерял память и не знал, кто он такой. Поэтому и не звонил, и не объявлялся. Как они встретились в огромном городе — одному богу известно. Словно ручеек, находящий дорожку сквозь камни, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь толщу облаков, словно молодой росток, тянущий корни к источнику влаги, — так и они нашли друг друга.
Дина пыталась понять, какие чувства испытал вчера Филипп, к которому вернулась память. В одночасье вспомнить, что у него есть невеста, друзья, любимое дело, которому он посвятил жизнь!.. А уж когда на выставку приехал Толик с Ромой и он узнал, что у них с Диной родился сын, то, наверное, чуть не сошел с ума от счастья.
Вчера вечером они с друзьями сидели у них дома и рассказывали друг другу, что произошло с каждым, пока он отсутствовал. Филипп дважды выходил в другую комнату, чтобы, несмотря на поздний час, позвонить людям, которые так или иначе помогли ему вернуться домой, — Юрию Ивановичу, Святозару Владленовичу и Ирине, дочери Валентина. Затем Шагановы и Ратниковы собрались уезжать, предлагая забрать Толика и Рому с собой, но Филипп категорически отказался. Весь вечер он не выпускал сына из рук, пока того не сморило, и только после этого согласился отдать Рому Толику. Те ушли спать, а гости разъехались по домам... Тогда-то и наступило их время.
...Когда Филипп проснулся и, приняв душ, вошел на кухню, натягивая на тело ставшую тесноватой футболку, Дина с интересом смотрела на него — как же он изменился! Мышцы на груди округлились, а руки сделались твердыми и мускулистыми. Он стал другим не только внешне, но и внутренне: повзрослел, возмужал и выглядел заметно увереннее.
Филипп стиснул ее и поцеловал. Боже! От макушки по спине снова пробежал электрический ток. Прошедшая ночь была очень долгой и очень страстной. Дина испытала такое, о чем раньше и не мечтала... Филипп был необыкновенно нежным. Она чувствовала, как он соскучился, но при этом не спешил переходить к решительным действиям. Они получали удовольствие от долгих поцелуев, прикосновений и ласк и, лишь доведя друг друга до исступления, насладились страстным финалом. Никогда в жизни Дина не испытывала ничего подобного!..
За эту ночь она поняла, что произошедшие с Филиппом события повлияли на него необратимо. Нет, он, конечно, не бросит фотографию и наверняка будет работать в модных журналах, но самым главным занятием это быть перестало. Теперь — и Дина понимала это совершенно точно — самым важным для него стала семья.
Филипп с трудом натянул футболку, и они сели завтракать. Толик поглядывал на них и улыбался.
— Это самое... Ну вы ночью дали!
От неожиданного заявления Дина с Филиппом не сдержались и рассмеялись.
— Толик! Какой ты бессовестный! Мог бы тактично промолчать!
— Да ладно, че вы? Все окейно! Я че, не понимаю, што ли?
— Толь! Толь! Подожди! У меня к тебе разговор есть, — прекратив смеяться, перебил его Филипп.
— А? Че?
— Пойдешь ко мне работать?
— Ого! Прикольно! А че надо делать-то?
— Ну, пока мы в первую очередь будем помогать Дине. А параллельно начнем восстанавливать студию. Я буду очень рад, если ты согласишься стать моим помощником. Кисельных берегов и молочных рек не обещаю, но со временем зарплата будет очень даже внушительная. Оборудуем тебе комнату в студии, будешь там жить, пока свое жилье не появится! — Филипп подмигнул. — Что скажешь?