— Честно?
— А как же!
Толик никогда не отличался сдержанностью:
— Вообще прикольно! Просто мечта идиота! А когда начинать-то?
— Со вторника.
— Здорово! Вери гуд! А почему со вторника?
В ответ Филипп обвел всех взглядом и встал из-за стола.
— Одну минутку.
Он быстро вышел в гостиную и вернулся, пряча что-то за спиной.
— Дина! Это надо было сделать еще до отъезда. Извини, что все так получилось... — Филипп встал на колено и открыл коробку с кольцом. — Выходи за меня замуж!
Толик наблюдал за ними, разинув рот от восхищения. Он думал, что такое бывает только в кино. У Дины от счастья перехватило дыхание. Не веря в происходящее, она с трудом произнесла:
— Конечно, любимый!
Филипп достал кольцо с бриллиантом и надел ей на палец.
И тогда ее отпустило. Все, что накопилось за время отсутствия Филиппа — усталость, переживания, чувство одиночества, боль, страх, отчаяние, — вырвалось наружу вместе с потоком слез. Она рыдала и, сжав ладонями лицо Филиппа, не переставала его целовать.
— Любимый! Любимый ты мой! — без умолку повторяла Дина.
Она была счастлива, и Филипп тоже. Он понял: весь этот путь — потеря памяти, чужое имя, поиски прошлой жизни — был для него не испытанием, а лишь долгой дорогой к ней. Не к московским огням, не к камерам фотостудии, а именно к ней. Туда, где время остановило свой бег, а мир сузился до тепла ладоней, прижатых к его щеке. Дина! Не адрес, не точка на карте, а воздух, который он будет вдыхать всю оставшуюся жизнь, — вот его дом. Навсегда…
Когда же она успокоилась и даже улыбнулась, Филипп вытер ей слезы и повернулся к Толику:
— Работать начинаем со вторника. Потому что завтра мы с Диной идем в загс!
Конец