Как-то раз утром молодой человек проснулся от возни, которая происходила у него над головой. Он открыл глаза и увидел над собой крепкие мужские локти и задранную кверху голову Валентина. Тот мастерил над его кроватью какое-то приспособление. Уже рассвело, и хозяин не особенно беспокоился, что прервет сон больного.
Наконец Валентин отошел в сторону, и оказалось, что на уровне груди парня с потолка свисает крепкая веревка с деревянной рукоятью, за которую можно подтягиваться.
— Вот! Твой первый тренажер готов, — бодро произнес Валентин, подергивая за деревяшку. — Начнем с рук.
— Спасибо, — без энтузиазма отреагировал раненый, разглядывая веревку.
— Ну, давай. Пробуй!
Парень взялся за древко и попытался подтянуться: руки напряглись, голова немного оторвалась от подушки, но подняться он, конечно же, не сумел. При этом Валентина удивило, что хилый турист намертво вцепился в древко, и хотя у него ничего не выходило, он ни за что не собирался отпускать тренажер. Руки в конце концов затряслись, ослабли и плетьми упали на одеяло, а древко сиротливо закачалось под потолком.
— Нет, — огорченно выдохнул парень, — у меня ничего не получится!..
— Да! — твердо произнес Валентин и похлопал его по плечу. — Ты молодчина! У тебя все получится, можешь не сомневаться!
***
Прошло еще несколько дней, и каждое утро для искалеченного туриста начиналось с процедур дедушки Тайбулы. Он приходил, поил его отваром (очень гадостная вещь), раскуривал свои травки, после чего раненый засыпал, несмотря на глухие удары бубна и пение.
Подтягиваться у него еще не получалось, зато удавалось переворачиваться с боку на бок. Это заметил Валентин.
— Ты, когда ворочаешься, не чувствуешь боли?
Парень отрицательно помотал головой.
— Ну-ка, дай я тебя переверну...
Он положил его на живот и растер мышцы спины. По изувеченному телу разбежалась кровь, открывающая сдавленные сосуды, и спину закололо иголками. Можно прожить целую жизнь и ни разу не ощутить подобного: болезненное, но необыкновенно приятное тепло, расползающееся по телу.
С тех пор Валентин устраивал такую процедуру каждый день, и дела больного сдвинулись с мертвой точки. Он потихоньку стал все увереннее подтягиваться. Было заметно, что мышцы его рук окрепли и стали гораздо сильнее.
Как-то в один из дней — на рассвете, пока к ним не пришел дедушка Тайбулы, — Валентин подхватил парня на руки и вынес во двор, уложив на специально сколоченный для этой цели настил. У того чуть не закружилась голова: не от воздуха, а от окружающей обстановки. До этого дня в распахнутую дверь он видел только кусочек полянки, пару деревьев и участок воды. Но оказалось, что поляну окружал высокий кедровый лес, а внизу, в каких-нибудь пятидесяти метрах от дома, лежало огромное озеро с прозрачной голубой водой. За ним высился горный хребет, среди которого виднелось несколько снежных вершин. Безумно красиво!
Парень сложил пальцами двух рук прямоугольник и сквозь него посмотрел на горы. Валентин это заметил и предположил:
— Ты, случайно, фильмы не снимал?
Как и всегда при таких вопросах, парень попытался хоть что-нибудь вспомнить, но и на этот раз в памяти ничего не откликнулось, поэтому он лишь пожал плечами.
— Знаешь, как тебя дедушка Тайбулы называет?
Раненый прекратил рассматривать горы и с интересом взглянул на Валентина.
— Как?
— «Найдёж»!
— А что это значит?
— Найденыш.
Парень улыбнулся.
— Ну да, подходяще. Он так странно говорит, что я зачастую его не понимаю.
— Ну, я-то с ним уже два года. Да и разговаривать мне здесь больше не с кем. Осенью еще рыбаки приезжают тайменя ловить — вот и все мои собеседники. Но теперь нас будет трое, — улыбнулся Валентин, присев рядом на настил, и осторожно постучал костяшками пальцев ему по голове, — пока ты не скажешь, кто ты есть!
— Странно как-то: ничего о себе не помню, — почесал лоб молодой человек, — хотя знаю, что где-то есть города, самолеты, интернет. Почему так?
— Не знаю. Зато у меня есть уверенность, что рано или поздно ты все вспомнишь! Уж больно хорошо твоя голова соображает, хотя вначале я всякое про тебя думал. А пока вспоминать будешь, давай тебе имя придумаем. Надо же как-то к тебе обращаться.
— Давай...
— Может, Иван? — предложил Валентин. — Иван Найденов!
— Можно Иван. Я не против.
— Хорошее имя. Русское! — удовлетворенно кивнул Валентин. — Не хочу я тебя найденышем звать — в этом есть какая-то безнадега. Другое дело Иван Найденов! Только не от слова «нашли», а от слова «нашелся». Или даже «найдется». Мне кажется, так звучит куда более оптимистично, верно?