Иван сразу проснулся. Вначале он подумал, что виной всему травка, которую жег дедушка Тайбулы в своем горшочке, но со временем стал все больше склоняться к тому, что это слишком простое объяснение. С тех пор он почти каждый раз летал во сне, а точнее метался, потому что эти полеты были бесполезными, ведь в конечном итоге он так никуда и не прилетал.
Нельзя было сказать, что все происходящее с ним Иван воспринимал негативно. Ведь он не помнил другой жизни, у него не было никаких картин из прошлого, он ни по кому не скучал и ни о чем не грустил. Потихоньку первые депрессивные недели прошли, и теперь у него появилось желание встать на ноги.
За последнюю неделю он с помощью Валентина научился садиться на край кровати. Тело то ли не могло, то ли разучилось делать это самостоятельно, но благодаря терпению и настойчивости этого сильного и до конца не разгаданного человека, будто выполнявшего наложенную на него епитимию по уходу за немощными, Иван заново смог сесть. А теперь он уже научился садиться даже без помощи Валентина: просто подтягивался на тренажере, подвешенном над кроватью, и поворачивал тело так, чтобы ноги сваливались вниз сами.
Да и вообще у него теперь было много занятий: брусья, подтягивания, рисование и полеты во сне. Иногда, когда не спалось, он думал о Валентине и дедушке Тайбулы. У каждого из них была своя тайна. Валентин однажды признался, что вряд ли его можно считать хорошим человеком. Молчаливый дедушка Тайбулы вообще никогда ничем не делился и выглядел весьма недоброжелательным. Тем не менее оба помогали ему — какие же они плохие? Просто люди так устроены: все разные. Главное — как человек поступает, а не что говорит, даже о себе.
У реки пасся Алтын. Он фырчал ноздрями и изредка мотал головой, отмахиваясь от назойливых насекомых. Дедушка Тайбулы сидел на скамье и курил трубку.
— Вань, смотри, чего я тебе смастерил! — сказал Валентин, появляясь из-за угла.
В руках у него были самодельные костыли.
— Давай сейчас под тебя немного подгоним и проведем испытания.
Он приложил костыли Ивану под мышки и отчертил линию, по которую надо было отпилить лишнее. Через пару минут костыли были подогнаны под его рост.
— Готовсь!
Его подопечный, помогая себе руками, скинул ноги с лежанки и одновременно с этим ловко сел.
— Ну что, Малыш, полезай к папе-кенгуру!
Иван послушно обхватил Валентина за шею, и тот выпрямился вместе с повисшим на нем парнем.
— Потанцуем? — воспользовавшись ситуацией, издевательски предложил Иван.
Дедушка Тайбулы, сидевший рядом, поперхнулся и закашлялся дымом.
— А в бубен? — беззлобно отреагировал на его шутку Валентин и посмотрел на старика, но тот часто замахал рукой: мол, все нормально, продолжайте.
— Понял. Был не прав. Приношу свои извинения, — продолжил дурачиться Иван.
— На, держи!
Валентин засунул костыли ему под мышки и сказал:
— Сначала опускай одну руку и хватайся за костыль, потом другую. А я тебя за талию поддержу.
— Все-таки решил со мной повальсировать? — не удержался Иван.
Валентин тоже решил пошутить — взял и отпустил его. Иван несколько секунд продолжал стоять, уставившись на него удивленными глазами, после чего начал медленно заваливаться на спину.
— Падаю! — успел сказать он, до последнего не теряя надежды, что Валентин вот-вот его подхватит.
Но бравый гэрэушник проводил его падение совершенно невозмутимым взглядом. Дедушка Тайбулы снова закашлялся, встал со скамьи, обстучал трубку и засеменил к себе.
— Ты чего, шуток не понимаешь? — сказал Иван, приподнимаясь на локтях.
— Почему же, понимаю, — продолжая сохранять спокойствие, ответил Валентин, с ухмылкой глядя на него, — просто захотелось посмотреть, сможешь ли ты завтра со мной кружок вокруг озера дать!
Иван не сразу оценил юмор, но затем широко улыбнулся, а через мгновение они уже вместе смеялись.