Это прозвучало интригующе.
— Почему?
— Ну, это... — Он перевел взгляд на ее живот. — Понятное дело почему.
Дина никогда еще не встречалась с таким пошлым мышлением и не выдержала:
— Дурак ты, Толя!
— Ты че, прикалываешься, что ли?
— Прикалываюсь?! А тебе никогда не приходило в голову, что беременная женщина может приехать осенью в Сочи, чтобы просто погулять у моря, поправить здоровье и подышать свежим воздухом? Ты не допускаешь мысли, что не все люди живут лишь для того, чтобы трахаться как кролики?
— Это че, твоя мать, что ли? Так бы сразу и сказала, откуда я знаю-то...
Толик был необидчив и неисправим. В его поведении сквозила примитивная простота и искренняя вера, что все вокруг рассуждают так же, как и он, или просто «прикалываются». На него даже нельзя было всерьез обижаться.
— Это не мама! Это соседка! Мы с ней вместе гуляем, без всяких там «это самое»! — Дина снова потерла пальцами.
— Ну смотрите, как хотите. Только чего тут делать-то, просто так гулять по набережной? — Он слегка развел руки. — Такое пустое времяпровождение мне вообще непонятно! Я человек активный — люблю, когда вокруг движ, когда много народу и всем весело! Когда девчонки смеются и смотрят на тебя вызывающе! Понимаешь, да?
— Нет, не понимаю, Толик! Меня это совсем не интересует.
Дина насытилась разговорами на одну и ту же тему и решила вернуться к Илоне Давыдовне, которая оставалась стоять в стороне и, похоже, не желала иметь ничего общего с молодыми людьми подобного типа.
— Пойду я, меня уже заждались. Пока.
— Ага, давай. Еще увидимся, — подмигнул на прощание ничуть не смутившийся Толик. — Пойду прошвырнусь по местным кабакам.
Он усмехнулся, махнул рукой и зашагал прочь.
— Диночка, ты меня удивляешь. Что общего может быть у тебя с таким неприятным молодым человеком?
— Илона Давыдовна, не беспокойтесь. Это мой социальный эксперимент. Вот вы мне рассказываете, какой надо быть, а у него я учусь, какой быть не надо.
— Все-таки я настоятельно рекомендую тебе выбирать друзей более тщательно! — Соседка потрясла купленным журналом. — Думаю, твой муж не одобрил бы такое знакомство.
Дина опустила взгляд. Упоминание о Филиппе тут же пробудило грустные воспоминания.
— Илона Давыдовна, вы погуляйте сегодня одна, мне надо пойти в номер.
— Хорошо, конечно, — согласилась она, удивившись внезапной перемене настроения Дины. — Хочешь, я тебя провожу?
— Не волнуйтесь, здесь близко. Я дойду.
Она повернулась и побрела в сторону гостиницы.
«Где ты, Филипп? Что с тобой произошло? Куда ты делся, почему не выходишь на связь? Как мне тебя не хватает... Твоих глаз, твоих слов, твоей поддержки. Боже, ведь ты даже не знаешь, что у нас будет ребенок!»
Дина поднялась в номер и упала на кровать.
«Как бы ты хотел, чтобы мы назвали нашего сына? Хочешь — Артем, хочешь — Максим. Я даже согласна назвать его Митричем, лишь бы мы дали ему имя вместе! Где ты сейчас, любимый? Мы же так хотели поехать на море вдвоем, а сейчас мне приходится отбрыкиваться от всяких там Толиков и выслушивать наставления престарелых соседок...»
Дина плакала, но не от жалости к себе, а от боли утраты. В глубине души она не верила, что Филипп погиб, — не хотела, не могла в это поверить!
Так она пролежала до тех пор, пока в дверь не постучали. Дина поднялась с кровати, посмотрела на себя в зеркало и вытерла заплаканные глаза.
За дверью предсказуемо оказалась Илона Давыдовна.
— Я проходила мимо и решила заглянуть. Посмотри, какую замечательную курагу я купила. Давай-ка съедим ее к чаю?
Илона Давыдовна, будто предчувствуя, что Дина собирается отказаться, вынула из сумки пакет и, продемонстрировав его содержимое, решительно прошла в номер.
— Диночка, мне показалось, что после нашего разговора ты огорчилась. — Она присела на край стула, всем своим видом показывая, что настроена на серьезный разговор. — Я всю дорогу об этом думала, даже разнервничалась. Вы что, с мужем не ладите?
— Не в этом дело.
— Он ревнует тебя к профессии? — Она помахала журналом. — Не все мужчины могут справиться с ревностью, когда рядом красивая женщина.
— Нет, Илона Давыдовна, у нас не было никаких проблем. Он фотограф, он всегда был рядом со мной... Это как раз его снимок.
— Почему ты говоришь «был»? Что случилось? Я видела, как ты расстроилась, когда я упомянула о нем.
— Он пропал.
— Сбежал?
— Илона Давыдовна!