— Извини, Диночка. А в чем же дело?
— Именно пропал. Уехал на Алтай и исчез. Я была на том месте, где с ним что-то произошло. Нашла его фотоаппарат, но самого Филиппа там не было. Прошло больше двух месяцев, а о нем ничего не известно.
Илона Давыдовна снова посмотрела на фотографию с обложки, раскрыла журнал и прочитала имя фотографа:
— Филипп Озерский.
У Дины снова намокли глаза. Илона Давыдовна это заметила и взяла ее за руку.
— Все будет хорошо, девочка моя. Ты с этим справишься. В первую очередь тебе сейчас надо думать о ребенке. Мужчины приходят в нашу жизнь и, бывает, уходят, а дети остаются с нами навсегда.
Дина ничего не ответила, лишь согласно кивнула.
— Что говорят родители? Помогут?
— У нас c Филиппом особо никого нет. Он из детдома, мои родители живут в Краснодаре, но у нас не очень хорошие отношения. Они обижены на меня.
— Обижены? Но ты сейчас в таком положении! Может, попробовать восстановить отношения?
— Я не уверена, что их интересуют мои проблемы.
— Что ты такое говоришь? Родители всегда готовы помочь своим детям!
— Мне трудно об этом судить... Последний раз я ездила к своим родителям в Краснодар два года назад. Тогда я только разошлась с бывшим мужем и осталась одна: без работы, без денег. Он был очень состоятельным человеком, и я постоянно помогала родителям деньгами... А после развода эта возможность исчезла. И вместо поддержки мама обвинила меня в том, что я плохая жена и не смогла удержать мужа.
— Наверное, она хотела, чтобы ты была счастлива и довольна...
— Скорее, чтобы она была довольна. Когда я вышла замуж, она всем рассказала, как ее дочка хорошо устроилась: квартира, машина, деньги. Жизнь удалась! И соседям можно похвастаться, и друзьям! А как все изменилось, так сразу: «непутевая», «нагулялась», и все такое...
Дина вздохнула, и в глазах ее сверкнула обида.
— Я у них всего неделю прожила: больше не смогла, вернулась в Москву. Да и что это за жизнь?! Папа, сколько себя помню, каждые выходные на рыбалку с мужиками ездил. Мы с мамой как-то решили посмотреть, чем они там занимаются. Мне тогда лет четырнадцать было. Приехали утром в воскресенье на Кубань, а они лежат вповалку на берегу пьяные и ни на что не реагируют — хоть из пушки стреляй. Какие там удочки, какая рыбалка?.. А маму это устраивало: главное, что не по бабам шляется! Я ее фотографии в молодости видела: красивая, стройная, глаза озорные! Куда все делось? Остались ли у нее какие-нибудь интересы? Я до сих пор не знаю, была ли она хоть раз в жизни в театре... Наденет цветастый байковый халат и расхаживает в нем по дому. При этом следит за отцом, чтоб на сторону не шатался. А сама забыла, когда за собой ухаживала! Ни маникюра, ни макияжа! Мне кажется, у нее одни закрутки да соленья на уме.
Илона Давыдова то и дело понимающе кивала.
— Я не хочу такой становиться. Мы с Филиппом в Мадрид планировали съездить — знаете, сколько он мне про музей Прадо рассказывал! Он везде хотел побывать: в Лувре, в Эрмитаже, в Ватикане! Да... — Она снова вздохнула. — Но дело даже не в этом, а в том, что маме совсем не до меня. Когда дедушка умер, она даже не позвонила, чтобы я на похороны приехала. Разве можно так поступать?
— Диночка, это очень хорошо, что ты хочешь побывать в Лувре, но не слишком ли ты строга к родителям? — наконец взяла слово Илона Давыдовна. — С возрастом мы все меняемся, и, как правило, не в лучшую сторону.
— Илона Давыдовна, вот я смотрю на вас: вы и выглядите хорошо, и поговорить с вами приятно, и путешествовать одна не боитесь! С вас можно брать пример, а вот мои родители не такие! Если мама узнает о моей беременности вне брака, она первым делом спросит: «На каком месяце?» и добавит: «Нагуляла все-таки!» Мне даже не хочется сообщать ей об этом, потому что она обязательно напомнит: «А я тебя предупреждала, что с ребенком ты никому не будешь нужна!»
— Интересно, деточка, ты рассуждаешь! Родители тебе не сказали о дедушке — это плохо, а ты не сказала им о беременности — это нормально. У тебя и объяснение всему есть!
Дина задумалась. Она не ожидала, что Илона Давыдовна поставит вопрос таким образом.
— Я во время твоего рассказа своих родителей вспомнила. Их детство пришлось на послевоенное время, и это было тяжелое испытание. Тогда людям приходилось думать не об искусстве и путешествиях, а о простом куске хлеба, и ничего с этим не поделаешь. В таких условиях после войны жила вся страна. Кто-то лучше, кто-то хуже. Разве я могу осуждать своих родителей, что они не ходили в Третьяковскую галерею? Не было у них такой возможности. Когда они поженились, мама преподавала в школе, папа работал начальником смены на заводе, и они не могли уделять много времени моему воспитанию. Однако я окончила институт, вышла замуж, родила сына. Теперь муж с сыном не разрешают мне работать, хотя я бы и сейчас могла трудиться экономистом.