— Придурок! — не удержалась Дина.
— Че?! Замолкни, шалава пузатая!
Дина уже пожалела, что не смогла сдержаться. Конечно, надо было промолчать, потому что теперь она отвечает не только за себя, но и за будущего малыша. Дина быстро сделала шаг назад и отвернулась, на всякий случай прикрывая живот руками.
— Какой же вы мерзкий! Просто свинья! — не удержалась Илона Давыдовна, прижимая Дину к себе.
— Отвали, галоша старая! Дочку свою лучше воспитывай, чтоб не доставала нормальных людей, а то я сам ее воспитаю! — Он размахнулся ногой, всем своим видом показывая, что сейчас отвесит девушке пинок.
Дина невольно зажмурилась.
— Вы че, придурки, совсем офигели? — неожиданно раздалось у них за спиной, и перед Илоной Давыдовной и Диной, заслонив их собой, очутился Толик. — Не видите, что девушка беременная?
Озверевшие парни безумно обрадовались такому повороту событий. Драться с женщинами даже им было не с руки, а уходить с поля боя, не показав свою удаль, тоже не хотелось. И вдруг на́ тебе — такой подарок! Они с энтузиазмом бросились на новую жертву.
Толик хоть и повел себя по-джентльменски, но драться совсем не умел. Ему тут же разбили нос, следом — губу, и все его лицо стало перепачкано кровью. Женщины отошли на безопасное расстояние и громко звали на помощь. Толик держался из последних сил, но преимущество хулиганов было очевидно. Скорее всего, драка закончилась бы полным его избиением, если бы на шум не подоспела обычно всегда опаздывающая полиция. Пьяных скрутили, посадили в уазик и увезли в отделение. У Дины с Илоной Давыдовной, как у главных свидетелей происшествия, взяли паспортные данные и показания, а Толика просто отпустили: с ним возиться никому не хотелось, к тому же писать заявление он отказался.
Зато обе женщины окружили его беспримерным вниманием. Они привели его в гостиницу, смыли с лица кровь, обработали раны перекисью водорода и застирали футболку, без устали благодаря за защиту. Толик хорохорился и чувствовал себя героем.
— Не, ну надо же было привязаться к двум женщинам! Точняк дебилы! Выбрали самых беззащитных, думали, никто не заступится... А я, как только шумиха началась, сразу же догадался, что это они к вам пристали. Я-то вас еще раньше заметил, там, у киоска. Ну и рванул на помощь. Их просто двое было, а то с одним я бы легко справился. Видели, как я ему в подбородок зарядил? Нормально, да?
Дина при упоминании о происшествии тут же вспомнила о необычном чувстве беспокойства наподобие вчерашнего. И снова на том же самом месте... Она даже предположила, что это может быть как-то связано с Толиком, но после всего случившегося пришла к выводу, что он тут ни при чем.
— Толь, огромное спасибо, что заступился! — в очередной раз поблагодарила его Дина.
— Анатолий, вы поступили как настоящий мужчина! Это вызывает всяческое уважение, — добавила Илона Давыдовна и поставила перед ним чашку чая. — Вам обязательно надо заниматься собой, своим образованием, и тогда ваша будущая супруга будет вами гордиться.
Толик не понял глубинного смысла, заложенного в эту фразу, но понял, что он настоящий мужчина. Он даже согласился пить чай, искренне полагая, что «настоящим мужчинам» не положено при дамах пить что-то покрепче... Хотя, положа руку на сердце, после всего случившегося он больше всего хотел накатить рюмку-другую.
— Анатолий, если вы когда-нибудь будете в Москве, я обязательно свожу вас в Третьяковскую галерею. Только, прошу вас, не приходите туда в джинсах!
— А в чем? Надо в костюме? — начал вживаться в новый образ Толик.
— Это необязательно, можно просто в брюках и сорочке. Только не в цветной, — на всякий случай добавила Илона Давыдовна.
— А-а, понятно! Это ж не пляж, — догадался Толик и даже немного приосанился. — Культурных надо быть!
Дина с улыбкой слушала их разговор. И Илоне Давыдовне, и Толику приходилось прикладывать определенные усилия для взаимопонимания, и замечательная фраза «Культурных надо быть!» стала апогеем их диалога.
Дина вдруг вспомнила себя и свое поведение, когда впервые встретилась с Филиппом и его компанией — ведь они тоже тогда были словно из разных миров. Спасибо, что они ни разу не ткнули ей этим в лицо. А Филипп... Именно из-за него она изменилась.
Толик и Илона Давыдовна вскоре ушли, и Дина осталась в номере одна. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и думала о Филиппе, о том, как много он ей дал, сам того не зная. А она вскоре подарит ему ребенка...
На глаза навернулись слезы, и Дина, всхлипнув, прижала к лицу подушку.