Спустя полгода, когда все успокоилось, вернулся домой. Ашот клятвенно пообещал больше никого ко мне не приводить, и с тех пор я помогаю только близким людям, что меня вполне устраивает, а то не пенсия получается, а семидневная рабочая неделя в три смены!
— Святозар Владленович, вы же не просто так мне все рассказали, — умоляюще посмотрела на него Дина. — Вы можете посмотреть, жив ли мой молодой человек? Если вас это не затруднит!
— Конечно не затруднит, Диночка. Именно потому я вам это и рассказал, что готов помочь. У вас есть его фотография?
Дина стала копаться в телефоне и нашла снимок Филиппа.
— Вот!
Святозар Владленович взглянул на фото, подозвал официанта и попросил:
— Зажгите свечу, пожалуйста.
Официант ничуть не смутился (хотя ему могло бы показаться, что романтическая атмосфера между пожилым мужчиной и молодой беременной девушкой выглядит несколько предосудительно) и молча поставил на центр столика горящую свечу.
Капитан-ясновидец долго смотрел на ее пламя.
— Вашего молодого человека зовут Иван? — не отрывая взгляд от огня, спросил он.
— Нет! — потеряв вспыхнувшую было надежду, ответила Дина. — Не Иван.
— Странно, я обычно не ошибаюсь.
Дина пожала плечами:
— В этот раз не угадали.
Она встала из-за стола, мгновенно разочаровавшись в человеке, который сумел создать вокруг себя ореол таинственности, на поверку оказавшийся просто фантазиями старика.
Он понимающе кивнул, но вдруг схватил Дину за руку, пытаясь ее удержать.
— Идите за мной! — неожиданно сказал он. — Я кое-что вам покажу.
— Святозар Владленович, пожалуйста, не мучайте меня. Вы же понимаете, как эта тема болезненна. Таким не шутят.
— Пойдемте! Я не знаю, как вам все объяснить, но чувствую, что это важно.
Он поднялся из-за стола и уверенно направился к выходу. Дина, немного растерявшись, осталась стоять у стола, но затем все-таки решила последовать за ним, по крайней мере до тех пор, пока они будут находиться на освещенных улицах и не свернут куда-нибудь в безлюдное место.
Уже через несколько минут в ней начала расти смутная догадка по поводу конечной точки их маршрута, и она снова оживилась. Святозар Владленович привел ее к тому самому газетному киоску и стал оглядываться. Вокруг никого не было. Он нервно постучал тростью о каменную мостовую и, продолжая искать, обошел вокруг киоска, заглянул внутрь, разглядывая черную пустоту, и произнес:
— Простите, Дина. Чувствую себя ужасно неловко. Приношу свои извинения. Я хотел вам помочь, но... — Капитан развел руками, после чего снова постучал тростью. — Как говорится, что-то пошло не так.
— Святозар Владленович, не переживайте. Теперь все выглядит совершенно логично. Дело в том, что каждый раз, когда я возвращаюсь этой дорогой с вечерней прогулки и прохожу мимо этого места, меня охватывает чувство беспокойства, словно за мной кто-то наблюдает. И всякий раз я никого здесь не нахожу... А в этот киоск я и сама не один раз заглядывала. Так что мы оказались здесь совершенно не случайно!
В итоге, несмотря на ошибку с именем, бывший капитан сумел восстановить свое реноме в глазах Дины, и простились они вполне по-доброму.
Глава 7
Сказка про оленей
Алтай
Рыбаки уехали на прошлой неделе, когда выпал первый снег, и с их отъездом на таежной заимке сразу опустело. Вечерние посиделки у костра прекратились, не было слышно заразительного, раскатистого смеха Ильи и командирских распоряжений Павла. Исчезло оранжевое пятно палатки рядом с баней, а на берегу озера больше не виднелся катер.
Валентин каждый день еще до рассвета уходил бить глухаря, и за Иваном теперь приглядывал дедушка Тайбулы. Ему было не под силу таскать парня на брусья, зато он мог подогреть на печи завтрак, который оставлял Валентин, и налить чай. Своими неторопливыми семенящими шажками старик подходил к печи, открывал топочную дверцу, бросал пару поленьев и ставил на плиту сковородку и чайник.
В альбоме Ивана уже появилось несколько рисунков с очагом посреди комнаты, с висящим на стене ружьем и курящим свою трубку дедушкой Тайбулы на скамье возле двери. Рисунки походили на иллюстрации к рассказам Джека Лондона, а старик напоминал на них вождя индейского племени. Дедушке Тайбулы эти рисунки нравились, иначе он давно бы их сжег, а заодно еще бы поворчал на Найдёжа. С ним не осмеливался спорить даже Валентин, и не только потому, что уважал его возраст. Скорее всего, он интуитивно чувствовал ту непонятную силу, которой обладал старый шаман, и не хотел с ней связываться. Но это была лишь догадка Ивана.