Так их дороги разошлись. Старый вожак оставил родные земли, покинул стадо и ушел сначала за первую гору, потом за вторую, потом за следующую. Он ушел далеко от них доживать свой век в одиночестве. Вожак больше не хотел и не мог никому довериться...
— И как он жил все эти годы? Он никогда не жалел, что остался один?
— Ты сам как думаешь: хорошо ли жить в одиночестве? Конечно плохо. Нет рядом старых товарищей, не снует под ногами малышня, не красуются вокруг молодые самки. Но тот, кто обитает на небе, сжалился над его одиночеством, и послал ему сначала одного, а следом и другого товарища. Так что вожаку на старости лет повезло: он снова стал нужным, и это наполнило его жизнь смыслом.
— Вожак больше никогда не видел того неблагодарного оленя, который выгнал его из стада? Ему не хотелось отомстить за предательство? — спросил Иван.
— Вожаку для этого необязательно находиться рядом с предателем. Для того, кто видит мир иначе, расстояние не имеет значения.
— А эта способность... она... ее можно развить? Ты говорил про некий чудодейственный дар.
Дедушка Тайбулы посмотрел на Ивана, затянулся трубкой и спросил:
— Зачем тебе это надо?
— Мне кажется, что мои видения недостаточно глубокие. Вот если бы они были ярче и я мог ими управлять, то, возможно, это помогло бы мне вспомнить прежнюю жизнь.
Старик обдумал его слова и ответил:
— Я помогу тебе развить то, что считаю нужным. На большее не рассчитывай. Не хочу, чтобы ты страдал от шаманской болезни. Это ноша моего рода — не твоя, и эту тему мы больше не обсуждаем. Понятно?
Иван только приготовился попросить его о большем, как старый шаман предупреждающе произнес:
— Твая панятано, Найдёж?
Иван моментально услышал знакомый акцент, будто он в один миг разучился понимать речь старика. Это выглядело как намек: дедушка Тайбулы в любой момент мог отказать ему в помощи, если Иван вдруг что-то «не понял».
— Я все понял, дедушка.
***
Дина еще перед отъездом из Сочи изменила первоначальные планы и отправилась вовсе не в Москву. Сейчас она подъезжала к родительскому дому в Краснодаре. Всему виной стали слова Илоны Давыдовны о родителях, которые не выходили у нее из головы. Как бы она ни сомневалась в правильности своего поступка, но все-таки решила прислушаться к совету более мудрой знакомой.
От аэропорта до микрорайона Пашковки ехать было каких-то десять минут. Дина разглядывала знакомые улицы и дома. Когда-то она ходила здесь чуть ли не каждый день. Дина ехала домой, смотрела в окно автомобиля и думала, как поговорить с родителями, точнее с мамой (за папу она особо не переживала), и решила сказать все как есть: и про беременность, и про Филиппа, и про то, что он пропал. Если материнские упреки будут совсем невыносимы, то она переночует в ближайшей гостинице, а на следующий день полетит к себе в Москву.
Как ни странно, дома никого не оказалось. Правда, о своем приезде Дина не предупреждала, эгоистично решив, что очень важно увидеть первую реакцию родителей на новость о ее беременности. Может быть, это и не совсем честно, но зато она точно будет знать, что они думают на самом деле. Удивляло то, что сегодня был выходной, а родители, как правило, всегда проводили его дома, занимаясь делами по хозяйству, которых в частном доме всегда было полным-полно.
Дина сошла с крыльца, засунула руку за водосточную трубу и достала оттуда ключ. Все как обычно. Ничего не изменилось! На душе стало тоскливо. Неужели у них все по-прежнему: папа пьет, мама контролирует, чтобы он не гулял на стороне, — так и течет их жизнь?..
Она зашла в пустой дом и направилась в свою комнату. Остановившись на пороге, обвела ее взглядом... И все-таки здесь было хорошо — тогда, в детстве, когда к ней в гости приходили подруги-одноклассницы или когда она лежала вечером в кровати и читала «Унесенные ветром». Вот он, любимый двухтомник Маргарет Митчелл, стоит себе на полке над письменном столом, за которым Дина выполняла домашние задания. Надо же! Шторы на окнах все те же — с крупными синими цветами; да и вообще в комнате все осталось без изменений: кровать у стены, гардероб, зеркало рядом с выключателем, герань на подоконнике...
Дина раскрыла чемодан, достала спортивный костюм, переоделась и, пройдя на кухню, заглянула в холодильник. Все полки были забиты продуктами, вот только ничего из этого ей было нельзя: либо жирное, либо мучное... Дина называла все это одним общим словом «запрещенка». Значит, надо идти в магазин. Она накинула ветровку, аккуратно спустилась с крыльца, спрятала ключ обратно за водосток и вышла на улицу.