Очнулся Валентин только к обеду, и Иван тут же подошел к нему.
— Как ты себя чувствуешь?
Валентин утвердительно моргнул, подразумевая, что все нормально, хотя вид его говорил об обратном.
— Каши поешь? Хоть немного. Надо, понимаешь? Это тебе сил придаст, а то как ты выздоравливать будешь? Давай сделаю!
Валентин кивнул. Он был человеком опытным, такие вещи и сам хорошо понимал. Иван тут же засуетился, заметался из угла в угол: забросил в печку дров, достал кастрюльку, развел сухого молока, которое они использовали очень бережно, принес сваренную гречку, разогрел ее и от души положил в кашу топленого масла. Пусть ест! Для чего оно, как не для такого случая!
Валентин съел все. Без всякого аппетита, через не могу, ради необходимости. Поел и незаметно уснул, а Иван тем временем стал наводить порядок в хижине.
— Ты понимаешь, Валентин, тебе обязательно надо выздоравливать! — не обращая внимания на то, что товарищ спит, негромко говорил Иван. — А то ведь я совсем ничего не умею. Нет, я, конечно, не жалуюсь, я справлюсь! Однозначно справлюсь. Буду делать и сделаю все как надо, а что не умею, то со временем освою. А что? Ноги-то теперь у меня ходят! Рыбу ловить я умею: видел, как ты это делаешь. Жерлицы твои собрал, смотал аккуратно и положил в сарайчик, где ты их хранишь. Ничего не порвано, не сломано, все в целости и сохранности... Слушай, я тут твой карабин рассматривал — думаю, мне раньше доводилось с ним обращаться, потому что все знакомо, все понятно. Удивительно прямо. Пристреляюсь пару раз по мишени, и можно будет ходить на охоту. В белку не попаду, наверное... И в зайца, может, не попаду... А в лося или косулю, думаю, попаду. Патронов там у тебя предостаточно.
Он умолк и взглянул на друга. Тот спал, мерно посапывая.
— Готовить тоже как-нибудь научусь, — продолжил Иван. — Без изысков, понятное дело, но с голоду не умрем. Факт! — Он на секунду задумался, потому что последнее слово показалось ему каким-то особенным, затем протер вымытые миски полотенцем и убрал в шкафчик. — Воды наносить, дров наколоть — вообще не проблема. Ну и за тобой поухаживаю. А как же? Ты ведь за мной ухаживал. — Иван подошел к кровати и подоткнул одеяло. — Вон сколько месяцев ухаживал! Я все помню! Даже на руках меня носил. И я буду тебя носить, если надо. Правда, тут могу не сдюжить, — Иван хмыкнул, — но что-нибудь придумаем. А вообще лучше ты скорее выздоравливай. Максимум через неделю подъем — и в строй! Или как там у вас говорят?.. — Он вздохнул. — Я же не из-за того, что мне лень. Болей, сколько хочешь. Главное, чтобы выздоровел.
Иван сел на край кровати.
— Главное, чтобы выздоровел... Ведь ты мне сейчас дороже всех на свете. Понимаешь? Ты мой единственный друг. Нет, может, у меня еще где-то друзья есть, но я их не помню. Я и себя-то не помню... Ты же знаешь, как тяжело одному. У тебя вот хоть дедушка Тайбулы был. Правда, он еще тот товарищ, но все же... И выслушает, и кивнет, когда надо, и совет мудрый даст... Помню, однажды он рассказывал мне о том, почему человек ограничен в своих возможностях. Оказывается, по его разумению, людям не хватает органов осязания, чтобы видеть мир полностью. А может, они у нас даже есть, но слабо развиты. Вот, например, живет червячок в яблоке и думает, что это яблоко и есть весь мир, вся Вселенная! А ведь это не так. Мы-то прекрасно знаем, что это не так. Но червяк этого не знает. Понимаешь?.. Или взять, к примеру, рыбу: живет себе в море, плавает на глубине, ей там все известно, все знакомо, а то, что сверху целый мир находится, она даже не предполагает. Выпрыгнет раз-другой из воды, вот и все... Ее мир — это подводное царство, но это не значит, что кроме моря ничего нет. Человек вот тоже в космос на ракете летает и видит его соответственно своим знаниям и органам чувств, а этого, оказывается, недостаточно... Вот как дедушка Тайбулы рассуждал. И я ему верю! Ну, не то чтобы верю, но допускаю. Да ты и сам знаешь, что я без всякой там человеческой техники во снах летаю. Думаешь, это только воображение? Или воспоминания? — Он вздохнул. — Неизвестно. Если бы знать, бывал ли я хоть раз в этом Сочи! Ведь если не бывал, значит, это не фантазии и не память. Тогда что? Как думаешь?
Валентин чуть пошевелился, и Иван, чтобы не разбудить его, заговорил тише, почти шепотом:
— А еще рассказывал мне дедушка Тайбулы, что у каждого человека есть душа и разум — сознание то есть, и тут уж все зависит от того, что в каждом из нас сильнее развито. У одного человека разум душой управляет, у другого наоборот, а лучше всего, когда душа с разумом — одно целое... Я слушал его, и мне казалось, что раньше я и сам об этом думал, что раньше я знал больше, чем сейчас... Словно все заново открываю, как дитя малое. Сам себе дураком кажусь, будто слова какие-то забыл... А может, забыл я только лишнее, ненужное, а самое главное, в чем суть вещей заключается, я как раз и помню?..