***
Когда Валентин спросил, как Иван привык отмечать Новый год, ответ последовал традиционный: «Не помню».
В хижине на стене висел календарь. Самый простой, самый недорогой, но свою функцию выполнявший исправно, и благодаря этому у Ивана и Валентина складывалось впечатление, что они в этом мире не одни. Они тоже часть общества, часть страны! И вместе с приближением тридцать первого декабря настроение само собой приобретало оттенок приятного волнительного ожидания. Вряд ли кто-нибудь может объяснить, откуда появляется это состояние и почему люди с нетерпением ждут этого праздника, даже если находятся в данный момент далеко от деревень и городов, в укромном таежном уголке.
Валентин с Иваном накрыли стол, приготовив все, что было у них самого вкусного: пожарили оленину, обсыпав ее перцем и ягодами можжевельника, к мясу — брусничный соус, на гарнир сделали жареные грибы с кедровыми орешками, из погреба достали малосольного хариуса и квашеную капусту с клюквой. Ну и самое ценное — холодную, заиндевевшую бутылку водки.
Предпраздничное настроение заставило их навести в доме порядок, аккуратно заправить постели, побриться, одеться во все чистое и ближе к полуночи сесть за стол.
— Ну что, выпьем по маленькой за уходящий год? — предложил Валентин, скручивая крышку с бутылки.
Иван посмотрел на будильник, который им привезли рыбаки, и кивнул, подвигая рюмку.
— Да уж, пожалуй, стоит! Год был особенный! — согласился он. — И для тебя, и для меня он мог оказаться последним.
— В яблочко, ядрен патрон! Если б не ты, я из полыньи сам не выбрался бы.
— А если б не ты, то и я вряд ли выжил бы.
— Значит, побарахтаемся еще! Давай!
— Давай!
Они сдвинули рюмки и выпили: солидно, по-мужски, без всякого там кряхтения и придыхания. Закусили капустой, и Валентин снова разлил по рюмкам.
— А теперь за дедушку Тайбулы!
— Светлая ему память, — поддержал Иван и снова взглянул на часы. — Через пару минут Новый год!
Они разложили по тарелкам мясо, грибы, капусту, наполнили рюмки и встали в ожидании. Когда стрелка будильника поравнялась с двенадцатью, они чокнулись и выпили, произнеся дежурное: «С Новым годом! С новым счастьем!»
— Валентин, научишь меня всему, что сам умеешь?
— Что, перетрухнул, когда я болел? — закусывая, усмехнулся Валентин.
— Было дело, — засмеялся Иван. — Хотя, если честно, я не сомневался, что ты выкарабкаешься.
— Ну, это понятно. Идиотом надо быть, чтобы не испугаться, тем более сам только что на ноги встал. Кстати, ради одного этого стоило в полынью прыгнуть.
— Скажешь тоже — стоило!
— А что, разве нет? Вон уже как бегаешь! Скоро вообще позабудешь, что полгода на кровать давил, — сказал Валентин, снова разливая по рюмкам.
— Так-то оно так! Но все-таки лучше бы ты в прорубь не проваливался.
— «Только не отпускай, Валя. Только не отпускай!» — имитируя интонацию Ивана, подмигнул Валентин.
Тот улыбнулся и не остался в долгу:
— А сам-то! «Палку, палку возьми»!
Теперь о том эпизоде можно было вспоминать с улыбкой.
— Спасибо, Малыш, что вытащил меня. Твое здоровье! — поднял рюмку Валентин.
— Наше здоровье! — поправил Иван. — Ты меня тоже вытащил.
Они выпили.
— Все, теперь спать. Хватит на сегодня. С завтрашнего дня начинаем обучение...
С первого января все и завертелось: утром пробежка, отжимание, упражнения на растяжку. Днем рукопашный бой, метание топора, ножа, саперной лопатки, отработка ударов и ножевой бой. На тренировках Валентин с подопечным не церемонился и никаких послаблений не делал. Сначала Ивану было очень тяжело, первое время болело буквально все: руки, ноги, спина. Поэтому ночью он спал как убитый. Из-за таких сумасшедших нагрузок по утрам мышцы были словно свинцовые, но опытный наставник все эти нюансы знал, поэтому давал ему возможность размяться, разогреться, а порой и массаж делал. Правда, непонятно, что было лучше: размяться самому или попасть в безжалостные руки Валентина. Иван, как правило, выбирал первое.
Через месяц тренировок стало гораздо легче, через два он втянулся, а через три уже кое-что умел. Больше всего ему нравился рукопашный и ножевой бой. Бывший гэрэушник заметил пристрастие друга и уделял этому особенное внимание. Топор и лопатку Иван использовал редко и то лишь потому, что Валентин настаивал, чтобы он научился нейтрализовать противника любым предметом, находящимся под рукой.