И он шел, машинально переставляя ноги. Раз-два... Раз-два... И так всю дорогу. Долго. Раз-два...
***
Когда к Ивану вернулось сознание, он ничего не мог вспомнить — ни как дошел до хижины, ни когда здесь оказался, — но, самое главное, он не понимал: где в данный момент Валентин? Печка пылала жаром, трещали дрова, и было тепло. Но раз уж печка горит, значит, Валентин где-то рядом, ведь кто-то же ее разжег. Иван пробыл в сознании минуту-другую и снова уснул.
Сколько проспал, неизвестно: ночь, сутки? Проснулся от холода. Встал и первым делом растопил остывшую печь. «Где же Валентин?» Иван знал только одно: за окном день. Очень хотелось есть, но вроде бы следовало дождаться друга. Иван попытался хоть что-нибудь вспомнить, но и на этот раз ничего не получилось. Он открыл дверь на улицу, прислушался — тишина. Странно! Он подошел к конюшне и заглянул внутрь: Алтына тоже не было.
«Ушел. Один ушел. Взял коня и ушел. Пожалел меня, решил дать отдохнуть», — догадался Иван.
Он открыл дверь в хижину, и в этот момент где-то далеко раздались хлопки.
«Что это было? Выстрелы? Перестрелка? Кто же стрелял? Валентин? По Валентину?»
Иван влетел в дом, в одну секунду оделся, схватил ружье и выскочил на улицу. Тут и думать нечего: куда идти, он знал.
Выстрелы прекратились. Иван нервничал и торопился, чуть ли не бежал. Но если бежать, то скоро выдохнешься, а самое главное, дашь возможность себя обнаружить. Этого делать не стоило. Иван шел, как учил его старший товарищ, — споро, аккуратно, не оставляя следов. По камням, по проталинам, по склонам, выбирая чистые от снега участки. Идти надо было за ручей, к тому месту, где они вчера спустились с горы, — от дома приблизительно километров десять, может, чуть меньше. Если где и искать Валентина, то у того перевала, где они вчера спрятали рюкзак с мясом.
Чем ближе Иван подходил к горам, тем осторожнее он шел, боясь нарваться на чужих, и вдруг увидел друга. Тот сидел, прислонившись к дереву, и отдыхал. Иван помахал, но Валентин почему-то не ответил ему и даже не пошевелился. Уснул, что ли?
Он подошел ближе — и увидел на груди Валентина кровь. Бросив взгляд по сторонам, Иван сразу догадался, что здесь произошло...
За деревом, под которым сидел Валентин, начинался открытый каменистый участок, по обе стороны сухого ручья. То тут, то там, на нем лежали четыре мужских тела в камуфляже, а рядом с ними Алтын. Никто из них не стонал, не шевелился. Даже неопытному человеку было понятно, что все убиты.
Иван не стал подходить ближе и присел на колени перед товарищем.
— Валентин, как же так?.. Зачем ты пошел один?.. Далось тебе это мясо!
По лицу Ивана текли слезы, но он этого не замечал. Вдруг глаза Валентина открылись. Он увидел друга и улыбнулся.
— Ванька... — протянул Валентин, едва шевеля губами, и снова закрыл глаза.
Иван спешно стащил с себя куртку, свитер, футболку, расстегнул куртку на Валентине и приложил свернутую футболку к ране. Затем быстро оделся и с грустью посмотрел на Алтына: теперь верный конь не сможет помочь своему хозяину. Иван повесил ружье на шею, взвалил друга на плечо и понес домой.
Было тяжело, но вначале он шел довольно резво, останавливался каждый километр и минут пять отдыхал; затем время привалов постепенно увеличилось. Валентин в сознание не приходил, но продолжал дышать, а значит, был жив. Кровь вроде бы остановилась и не текла. Сейчас главное — не растерять остатки сил и дотащить друга до дома.
А сил практически не осталось. Он и сам только сегодня очнулся из забытья, к тому же ничего не ел. Под конец в голове снова начался монотонный отсчет шагов: раз-два... раз-два... раз-два...
Последний километр был самым тяжелым.
Раз-два... Раз... Два...
Наконец рука распахнула дверь в хижину, Иван из последних сил втащил Валентина внутрь и осторожно уложил его на кровать. Очень хотелось упасть рядом и отдохнуть, но сейчас было не до этого. Он запер дверь, разжег печку и поставил греться чайник.
Что дальше?
На этот вопрос ответа у Ивана не было. Где находится ближайший населенный пункт, он не знал. Что делать с раной, тоже понятия не имел и, когда согрелся чайник, просто снял одежду с Валентина и промыл след от пули. Маленькая черная дырочка снова закровоточила — Иван наложил на нее повязку. Это все, что он мог сделать. Отправиться за врачом и оставить раненого товарища на несколько дней одного было нереально, ведь за все это время он даже не приходил в сознание. Будь жив Алтын, можно было бы попробовать довезти Валентина до больницы на нем, но тащить товарища на себе, не зная дороги, заведомо означало угробить и его, и себя. Сколько бы он смог его пронести: десять километров, пятнадцать, двадцать? По тайге, по камням, без еды, без сноровки?