Максим и Артем выскочили на берег и осмотрелись. Нельзя сказать, что они надеялись здесь что-то найти, скорее остановились как в точке отсчета. Когда они вернулись к лодке, Василич спросил:
— Что это вы повскакали, как ошпаренные? Никого же нет.
— В прошлом году здесь нашли фотоаппарат нашего друга.
— А-а! Понятно.
— Вы не знаете, что там? — указал Артем на лощину вдали от реки.
Василич взглянул и пожал плечами.
— Тайга, горы! Здесь везде так.
Они сели в лодку и поплыли дальше. Через пару километров Максим заметил сеть ручейков, пробивающихся среди камней и довольно широким рукавом впадающих в реку, и спросил у провожатого:
— Эти ручейки откуда текут?
— Да кто ж их знает, — развел руками тот. — Ручейки как ручейки!
За большим камнем сеть снова появилась, и Максим обернулся:
— Давайте вернемся.
Василич кивнул, развернул лодку и причалил. Максим вышел на берег, изучил, откуда текут ручьи, и пошел туда. Артем с Василичем ждали у лодки.
Через пять минут Максим вернулся:
— Там за камнями — речушка. Довольно широкая. Если лодку метров двадцать протащить, дальше можно плыть. Василич, оцените!
Теперь они пошли туда вдвоем, а вернувшись, сказали Артему:
— Берись, потащили!
Василич взял нос лодки, ребята взялись сзади.
— Смотрите, движок не разбейте, — проворчал он. — Знал бы — колеса поставил.
Идти по камням было неудобно — они раза три останавливались, но через несколько минут уже опустили лодку на воду и, рассевшись по скамейкам, поплыли дальше. Речка местами была вполне широкой, а местами настолько узкой, что казалось, будто дальше они уже не смогут проплыть. Но постепенно русло расширилось и приняло вполне приемлемый для движения вид. Василич прибавил ходу.
Через час он сбросил скорость:
— Ну что? Разворачиваемся или дальше?
— Давай еще пару километров, и назад!
Василич не поскупился и проплыл все три, и перед ними открылась гладь озера. Поворачивать назад не имело смысла, и они на полном ходу ворвались на озерные просторы. Слева на берегу виднелись баня и избушка. Василич плавно подвел лодку к берегу, но на шум мотора никто не вышел.
Они остановились на расстоянии, демонстрируя обитателям дома (если таковые имелись) свое миролюбие.
— Хозяева! Есть кто живой? — крикнул Василич.
Никто не отозвался.
— Дальше сами. Это ваше дело, — сказал он и кивнул на дом. — Пойдете?
— Пойдем, — ответил Максим и толкнул Артема. — Давай!
Артем двинулся к дому.
— Вы там поосторожней, — предупредил Василич.
— Угу! — ответил Максим и догнал друга.
Они подошли к дому.
— Здравствуйте! Есть кто-нибудь?
— Хозяева!
Похоже, в избушке никого не было. Они постучали — реакции не последовало, и шагнули внутрь.
Дом оказался жилой, не заброшенный. Сейчас в нем никого не было, и, судя по всему, уже несколько дней. Но обстановка говорила, что здесь останавливались регулярно — вероятно, охотники или рыбаки.
У входа висел портрет старика-эвенка с трубкой, и Максим остановился.
— Красивый рисунок.
— Здесь их полно! — сказал Артем, открывший один из альбомов.
Максим подошел и стал разглядывать. В альбомах были местные пейзажи, незнакомые мужчины, тот же старик-эвенк и женский силуэт.
Все это не имело отношения к Филиппу, и ребята расстроились — поняли, что преследовали не того.
— Раз уж приехали, подождем хозяев и поговорим, — предложил Максим.
— Давай, если только они сегодня вернутся.
Они вышли и обогнули дом. В стороне заметили два холмика — явно могилы. Чем больше Артем и Максим обнаруживали деталей, тем яснее становилось, что им здесь делать нечего. Зачем Филиппу сюда идти? Что это за могилы вдали от жилых мест? Что за рисунки в альбомах? Как это может быть связано с их другом? Очевидно же, что никак!
Но они подождали, сколько могли, пока Василич не предупредил, что в темноте можно разбиться о камни. Оснований оставаться не было, и они отправились к лодке.
— Ну что, не ваш? — спросил их готовившийся к отплытию Василич.
Артем угрюмо помотал головой.
— Не наш, — огорченно ответил Максим, садясь в лодку.
— Я так и думал, — неожиданно сказал Василич и, видя их вопросительные взгляды, пояснил: — Ваш друг на фото — пацан, а тот, которого я видел, — серьезный парень. Матерый!
Вечером на базе, сев ужинать, они открыли водку и молча выпили — будто прощаясь со старым другом...