— Чего вы хотите? — не выдержав, буркнул Антон.
— Ничего себе! Оказывается, это мы чего-то хотим. А нам сказали, вы здесь кино собрались снимать! Мы приехали поддержать вашу замечательную идею. Как говорится, ничто человеческое нам не чуждо. Правда, внесем в сценарий коррективы — изменим количество участников: у вас по плану трое, а мы предлагаем увеличить до четырех.
Сергей захныкал, Антон выругался. Дина прижалась к уху Григория Семеновича:
— Я хочу уйти.
— Правильно, — так же тихо ответил он. — Только уйти ты должна победителем. Это важно.
Дина кивнула. Она не спеша направилась к выходу и, взявшись за ручку, обернулась:
— Спасибо, мальчики, что подмените меня. Сереж, если окажешься в активной позиции, не пихай Антоше глубоко: у него, кажется, девушка есть! А то вдруг ему понравится, и он ее бросит!
Григорий Семенович хмыкнул, парни Виктора Сергеевича заржали. Они прекрасно знали, что хотели сделать с молодой мамой эти отморозки, возомнившие себя хозяевами жизни, и ни капли им не сочувствовали.
— Раздевайтесь! — услышала Дина, закрывая дверь.
***
Увидев Дину, все бросились к ней. Инга с Марго расцеловали подругу и тут же обнялись с отцом Артема и Виктором Сергеевичем. Илона Давыдовна ни на секунду не отпускала Дину, обнимала ее и гладила по голове. Все много говорили, что-то спрашивали и улыбались друг другу. Девушки даже вытащили из машины Гарика и обняли его как старого знакомого.
Инга, схватив Григория Семеновича под руку, не отходила от него ни на шаг. Между ними была взаимная любовь. Возможно, Григорий Семенович любил ее даже больше, чем сына: потому что познакомился с ней гораздо раньше, чем с ним; потому что это она звонила ему раз в неделю, а потом передавала трубку Артему; потому что именно благодаря ей он обрел эту огромную, шумную «итальянскую» семью со всеми их родными, друзьями, близкими и любимыми.
Она таскала его за собой по всему дому, подводила знакомиться к Илоне Давыдовне, болтать к подругам, а затем отвела в комнату, где, взяв на себя всю нагрузку по уходу за детьми, находился незаменимый «усатый нянь» — Толик.
При виде внучки Григорий Семенович окончательно растаял. Инга взяла Дашу на руки, передала тестю и, прижавшись к ним, сделала селфи. Все оставшееся до отъезда время Григорий Семенович не выпускал девочку из рук.
— Парни когда возвращаются? — спросил он у Инги.
— Сегодня вышли на связь. Вылетят, как только доберутся до Горно-Алтайска.
— Безрезультатно?
— Да.
— Дине не говорили?
— Нет. Мы ей сказали, что ребята на рыбалку уехали... — Инга посмотрела на подругу, и ее взгляд погрустнел. — Не хотим лишний раз ее расстраивать, она очень ревностно к этой теме относится.
— Ну и правильно, что не сказали, ей сейчас есть чем заниматься. Мальчишку поднимать надо!
Виктор Сергеевич тем временем вышел на улицу, закурил и направился к машинам сопровождения, оставшимся стоять в переулке.
— Пусть ребята не обижаются, что здесь оставили дожидаться, — сказал он старшему группы, кинув взгляд на дом Артема. — Там совершенно другой мир, не надо им знать лишнего.
Глава 14
Бубен и нож
Алтай
Иван находился уже недалеко от хижины, когда услышал шум приближающейся моторной лодки. Ни разу до сих пор сюда никто не заплывал, разве что знакомые рыбаки. Кстати, а вдруг это они?..
Иван прибавил ходу, но лодка плыла значительно быстрее, чем он шел, и, понятное дело, окажется у дома намного раньше него. Стоп! А какой смысл спешить? Если это те самые рыбаки, которые приезжают сюда из года в год, то они так и так не уплывут сразу обратно. Если же незнакомые...
А вдруг это вовсе и не рыбаки, а те самые контрабандисты, чью тропу они обнаружили? Вдруг они все-таки сумели его выследить и теперь хотят разобраться? Иван сбавил шаг и подходил к дому с большой осторожностью, а когда тот оказался в пределах видимости, спрятался на холме за деревьями и стал наблюдать. Внизу, у озера, виднелась незнакомая лодка, а рядом с ней прохаживался мужчина, лица которого из-за деревьев разобрать было невозможно. Вскоре из хижины вышли еще двое, ненадолго остановились у могил, посмотрели на них и пошли дальше. Вели себя незваные гости на удивление прилично: никуда не лазили, ничего не трогали — а ведь если бы приплыли с дурными намерениями, то могли бы и в сарае порыться (рыбаки там много чего путевого оставили), и в погреб залезть, и красивый нож с могилы забрать. Но мужчины ничего не тронули: походили по округе, посидели возле дома, будто дожидаясь хозяев, после чего вернулись к лодке, завели мотор и уплыли.