Раз в неделю — баня! С веником, с паром, с купанием в озере и чаепитием. Баня поддерживает чистоту не только тела, но и помыслов. Все плохое выгоняет: и хворь, и усталость, и грусть-тоску. В озере вода холодная, стекается сюда со всех окрестных гор. Окунешься после парной — воткнешь в себя тысячу ледяных иголок, и потом все тело горит, покрывается розовыми пятнами. Кайф!
А после бани — чай с запахом лугов и тайги. Опять удовольствие.
Раз в неделю Иван ходил на охоту, другой раз — на рыбалку. Хорошо, что Валентин научил его добывать себе пищу. А скоро уже начнет расти зелень — так вообще замечательно будет: и щавель, и ревень, и дикий лук — сплошные витамины! А уж когда пойдут грибы, ягоды — вот будет подспорье! Иван решил, что летом обязательно должен заниматься заготовкой продуктов на зиму. Неизвестно, как все получится: уедет ли он отсюда, пока непонятно. Поэтому и жить надо так, словно зимовать придется снова здесь. Иван даже составил список того, чем надо запастись, а это и веники для бани, и травы для чая, и грибы, и ягоды. Осенью необходимо капусту засолить, рыбу, мясо накоптить. Жалко, нет Алтына — с ним много чего можно было бы привезти. Готовиться к зимовке, конечно, надо, но он очень рассчитывал, что рыбаки все-таки выполнят просьбу Валентина и привезут ему документы. Тогда-то и можно будет заняться выполнением обещания, которое он дал другу. А пока...
Пока скучать ему не приходилось.
Но был у Ивана и день отдыха — воскресенье. Его он посвящал рисованию. Конечно, если просыпалось желание, он мог заниматься этим и в любой другой день, но воскресенье специально было выделено для творчества. Иван брал альбом, карандаши, закидывал за спину карабин и уходил высоко в горы. Вот где было раздолье для вдохновения! А иногда он даже не рисовал — забирался как можно выше (всякий раз старался в новое место) и смотрел оттуда на мир, получая от этого особое удовольствие. Наверху можно было мечтать, созерцать, думать... И каждый раз после такой прогулки он словно наполнялся энергией и выплескивал это в рисунках. Придет время, Иван уедет отсюда и лишится возможности любоваться этой красотой, поэтому он старался зафиксировать все в альбомах.
А сегодня ему пришла мысль захватить с собой в горы нож дедушки Тайбулы. Иван заметил, что с тех пор, как он нашел нож, его мысли и видения стали куда более яркими и разнообразными. Он забрался на гору с другой стороны озера и, как всегда, начал осматривать окрестные пейзажи.
Внизу открывался отличный вид на озеро, и сквозь прозрачную, незамутненную воду можно было рассмотреть все неровности дна: глубокие темные ямы, прибрежные отмели, огромные камни. На берегу стояла хижина, а сразу за ней начиналась тайга, которая вдали тоже упиралась в горы. Направо же тайга тянулась бесконечно.
Иван любил рисовать горы: скалы, обрывы, каменные уступы. Он достал альбом, карандаши и положил рядом с ружьем. Подумал — и положил туда же нож. Внезапно на небе потемнело, Иван быстро достал кусок тента и натянул над собой навес, прижав его сверху камнями. В горах погода менялась буквально за считанные минуты: только что светило солнце, а через мгновение уже поливает как из ведра. И сейчас хлынул настоящий ливень. Капли били о тент, о камни, серебристыми брызгами разлетаясь в разные стороны, но навес со своей задачей справлялся и воду не пропускал. Со склона потекли пенные ручейки, с каждой минутой набирая все бо́льшую силу. Сверкнула молния, и с опозданием в долю секунды раздался грохот.
Иван непроизвольно вжал голову в плечи и подвинулся ближе к скале. Он решил опереться на нее спиной — и вдруг провалился в пустоту.
Это еще что за пещера?
Он внимательно осмотрелся, но посчитав, что этого мало, дотронулся до пола рукой. Стены и дно пещеры словно были покрыты плесенью. Может, и не плесенью, но чем-то скользким и неприятным на ощупь. Пол под ним оказался не каменным, а каким-то мягким, живым — чем-то напоминающим плавающий грунт, по которому он шел на болоте. Нет, наверное, все-таки не как на болоте — слегка потверже. Ноги никуда не проваливались, но…
Глаза постепенно привыкли к темноте, и он пошел вперед. Хотелось понять размеры пещеры: раньше он никогда не бывал в подобных местах. Поверхность под ногами слегка прогибалась, но не более. Это напоминало прогулку по сильно натянутому батуту. Стены и пол были не то серого, не то красного, не то синего оттенка — непонятного, как любят говорить дети, «серо-буро-малинового». Низкий потолок нависал прямо над головой, но нагибаться не приходилось — Иван шел в полный рост, а вот пол оказался волнистым, словно барханы.