Девушка приблизилась к стене и, не задерживаясь, прошла внутрь. Иван поспешил следом, но никакой двери на этом месте не обнаружил — девушка словно испарилась. Он ощупал стену, пытаясь найти скрытый проход, но увы — ничего!
Иван постоял у стены пару минут и в расстроенных чувствах побрел обратно. Валентина и дедушки Тайбулы тоже нигде не было, но теперь он этому совсем не удивился и двинулся дальше в поисках выхода.
Вдруг неожиданно раздался грохот, все вокруг затряслось, задрожало, и Ивана швырнуло на пол. Всего на мгновение он потерял сознание, а когда открыл глаза, понял, что лежит на том же самом месте, откуда провалился в пещеру. По навесу изо всех сил барабанил дождь, а на небе громыхала гроза.
Неужели все это ему лишь причудилось? Впрочем, это не было похоже на видение: во снах он никогда так отчетливо никого не видел и не слышал, как тех, кого встретил в пещере.
А в пещере ли?
Иван привстал и обернулся назад — никакой пещеры за спиной не было. Он ощупал голову — не ударился ли случайно о камни, — но все было в порядке. Тогда он огляделся: рядом лежали карандаши, альбом, ружье и... кинжал. На нем Иван задержал взгляд... Он впервые взял его с собой в горы, и впервые с ним произошло такое. Раньше путешествовать в неизведанное ему помогал дедушка Тайбулы, а теперь, стало быть, его нож.
«Кажется, я только что побывал в своем подсознании», — подумал Иван и усмехнулся, уже ничему не удивляясь.
***
Наконец-то прошли три летних месяца — три самых теплых, самых комфортных месяца в году, когда не надо колоть на озере лед, чтобы набрать воды, топить хижину и ходить на охоту по заснеженной тайге. Рыбачить и охотиться летом было намного комфортнее. Иван по-прежнему занимался спортом: бегал, подтягивался, отжимался и отрабатывал приемы рукопашного боя. Но как бы долго ни тянулось лето, оно подошло к концу, уступая место осени.
Иван жил ожиданием. Приедут ли рыбаки? Привезут ли ему документы? От этого зависело, сможет ли он покинуть тайгу, сможет ли спокойно перемещаться из города в город, не боясь, что его задержит полиция. Для Ивана это было самым важным вопросом: останется ли он здесь еще на год или уедет?
Да, он приготовил на зиму запас грибов, ягод и даже начал собирать кедровые шишки, а вскоре планировал солить капусту с клюквой. Продуктовый запас на зиму он делал в обязательном порядке, ведь стопроцентных гарантий, что уедет, не было. Но чем меньше времени оставалось до приезда рыбаков, тем сильнее хотелось покинуть это безлюдное место. Ивану надоело прозябать в одиночестве — он не собирался жить как Диоген в бочке и все больше склонялся к тому, что осенью надо выбираться отсюда в любом случае. Даже без документов. Надо отыскать свою прошлую жизнь, и начать следовало с поиска девушки! Другой зацепки у него не было. Правда, сначала необходимо выполнить обещание, данное Валентину, и только после этого можно заняться собой.
Тем временем мистер Белкин совсем перестал его бояться и распоясался: то по коленям проскочит, то по спине. Иван баловал зверька — начистит горсть орешков, положит в кормушку или на пенек, и шустрый сосед тут как тут. А если ничего не принесет — забудет, закрутится, — Белкин заскочит на колени и заглядывает в пустые руки — попрошайничает. Вот лес, вот кедры вокруг растут, а он уж совершенно обнаглел: подавай ему очищенных!
Почти каждый вечер, закончив дела, Иван сидел под сосной у могил товарищей. Здесь было хорошо, спокойно и не так одиноко. Порой он даже разговаривал с ними, рисуя в воображении картины совместных вечеров. Правда, общался с ним в основном Валентин — весело, уверенно, интересно. Дедушка же почти всегда молчал и лишь изредка одобрительно махал трубкой.
Но однажды Иван все-таки разговорил старика. Случилось это после путешествия в таинственную пещеру.
— Валь, я вот о чем думаю: мое тело в тот момент словно стало малюсеньким, как муравьиное. Нет, даже меньше — как у микроба, которого совсем не видно. И вот я такой маленький прогуливаюсь у себя в голове, а те самые барханы и трубы — это мой мозг!
Валентин ничего не отвечал, а только смотрел на своего Малыша с широкой улыбкой.