— И какая же сумма кажется вам незначительной? — полюбопытствовал Хелмс.
— До тысячи долларов. Ну, самое большее, две тысячи.
— Посмотрим, окажутся ли они столь же благоразумны, как вы.
— А если потребуют десять тысяч? — Гурский хлопнул ладонью по столу. — Ну их к черту! Не стоит время тратить! Сколько у нас в остатке? Две тонны? Ну и черт с ними! Пока будем ждать, пока торговаться — пароход уйдет! И так сколько времени потеряли. Уже давно делами бы занимались, а мы тут застряли!
— Груз ваш, вам и решать, — сказал Хелмс. — А вот чем украсить сегодняшний ужин, позвольте решать мне.
Он нажал бутончик электрического звонка, и через мгновение в кабинете появился официант.
Тихомиров ел, не замечая вкуса. Ему казалось, что Захар и Хелмс знают что-то такое, чего не знает он. Они обменивались многозначительными взглядами. Оба явно были в приподнятом настроении, в то время как Тихомиров считал, что их положение ужасно. Ведь он уже послал телеграмму в Нью-Йорк, сообщив, что весь груз успешно переправлен. Да, поторопился, потому что боялся вызвать неудовольствие руководителей. Боялся, что его заподозрят в нерасторопности, в неспособности справиться с серьезной работой. Что же будет, когда выяснится, что груз получен не полностью? Может быть, в оставшихся и пропавших ящиках находилось нечто весьма ценное? Скажем, детонаторы или зажигательный шнур. Или, к примеру, когда груз будет доставлен на последнюю точку, выяснится, что к револьверам нет патронов. Да мало ли что может выясниться? Нет, ни один ящик не должен остаться здесь! А Гурскому словно и дела нет…
— Скажите, полковник, почему вы выбрали такое необычное место для допросов? — спросил он, когда самодовольные улыбочки сотрапезников стали решительно невыносимыми.
— Что? — Хелмс поднял одну бровь и прищурился. — Ах, вот вы о чем. Разве это место так необычно?
— Знаете ли, тайные застенки под кровом храма сладострастия — это нечто из сочинений месье Гюго. А вы не похожи на читателя романтических книжек.
— Случайное стечение обстоятельств. Когда его схватили, самым надежным и самым близким укрытием для не совсем законного занятия оказался именно этот храм сладострастия. Кроме того, здесь есть водопровод. А допросы порой требуют большого расхода воды. Знаете ли, люди часто и легко теряют сознание. И возобновить разговор удается, только окатив их из ведра.
— И часто вы практикуете такие «разговоры»? — жалко улыбаясь, спросил Тихомиров.
— Что значит «часто»? Когда приходилось наводить порядок в этих краях, мои люди не церемонились с преступниками. Но, признаться, я уже забыл, когда занимался подобными делами. Бросьте, Майер. Приготовьтесь к тому, что придется общаться с людьми не нашего круга. Или вы хотите устраниться от переговоров? Доверите вести их мне?
— Нет-нет, я не устраняюсь. Но хотел бы рассчитывать на вашу помощь.
— Не сомневайтесь. Я вас не оставлю на растерзание негодяям, — рассмеялся Хелмс.
И снова Тихомирову показалось, что он смеется над ним, вместе с Гурским.
Когда долгий ужин был окончен, полковник предложил задержаться в борделе, чтобы посетить жриц любви. Но Тихомиров, ко всеобщему неудовольствию, заявил, что нуждается в отдыхе.
Они спустились и прямо из дверей шагнули в поданную карету.
— Сэр, вам письмо! — произнес кучер, подавая Хелмсу пакет.
Полковник развернул его и прочел вслух:
— Представителю компании «Стандард Ойл» Герберту Хелмсу. Если хотите обсудить дальнейшее использование известного вам груза, приходите в понедельник вечером в отель «Мечта Королевы».
24. Вот и поговорили
Тот, кто назвал это заведение «Мечтой Королевы», имел довольно странное представление о королевских мечтах.
Отель затерялся в гуще таких же двухэтажных зданий, облепивших склон холма на городской окраине. Эти кварталы могли бы зваться районом красных фонарей, но на фонари тут не тратились. И без того тесные улочки казались еще более узкими из-за женщин, стоящих вдоль стен.
Только что прошел короткий дождь. Захару не хотелось шагать по скользкой глине, и он ступил на дощатый тротуар. Однако тут же был вынужден спуститься с него, едва вырвавшись из ласковых нескромных женских рук.
Войдя в отель, он обнаружил привычную картину. Весь первый этаж был отведен под банкетный зал. Несколько столиков по углам, диваны вдоль стен, длинная буфетная стойка и неизменное пианино на невысокой сцене, украшенной ярко-красным плюшевым занавесом.
Вечер только-только начинался, и в зале было пусто, если не считать дюжины местных красоток. Захар, оглядевшись, направился в угол, где был столик, прикрытый розовой ширмой, а на стене красовалось огромное зеркало в золоченой раме. Там можно будет сесть спиной к залу и через зеркало наблюдать за входом.