— А где Мэтью? — спросил он вместо приветствия.
— Его сегодня не будет, — ответил Гарри.
Мексиканец яростно выругался, ударив кулаком по седлу.
— Вот подонок! В прошлый раз он играл в долг! Я платил за него! Сорок песо! Он обещал отдать со следующим конвоем, я столько ждал, и что же я получил? Опять обманул, проклятый гринго!
Он поднял коня на дыбы, разворачиваясь.
— Что встали? — крикнул мексиканец, оглянувшись. — Двигайте за мной. Пошевеливайтесь, если хотите до ночи попасть на станцию.
Мулы один за другим выбирались из камышей и скапливались на песчаной отмели. Охранники перестраивали их парами, чтобы колонна была не такой длинной. Вместе с ковбоями Мэнсфилда по отмели носились индейцы, которые пришли вместе с Кливлендом. Сам старый вождь в стороне сидел на своем мустанге, равнодушно глядя на суету погонщиков. Орлов подъехал к нему.
— Мы дальше не пойдем, — почти не шевеля губами, негромко произнес Кливленд. — Нам нельзя показываться здесь.
— Я знаю, — сказал Орлов, глядя в сторону. — Ты и так много сделал для меня.
— Не так много. Ты справишься без нас. Только не торопись. Пусть все идет так, как идет. Ты вошел в реку. Не суетись. Она вынесет тебя на берег там, где нужно.
Орлов набил трубку и принялся ее раскуривать.
— Сколько отсюда до станции?
— Летом вы бы пришли засветло. Сейчас — не знаю. Не загадывай. Ты придешь на станцию тогда, когда придешь, и ни минутой раньше. Счастливой охоты, брат.
Кливленд направил коня обратно к реке. Он не произнес ни слова, не подал никакого знака, но все его всадники мгновенно оставили мулов, развернулись и поскакали за вождем. Стена камышей сомкнулась за ними, и индейцы исчезли.
Орлов остался один, дымя трубкой и следя за тем, как вытягивается колонна мулов, степенно бредущих вслед за проводником.
Гарри и Майк подъехали к нему.
— Нам бы лучше не задерживаться тут, — сказал Гарри. — С того берега всё видно. К чему лишние разговоры.
— А куда рванули краснокожие? — спросил Майк. — Что тебе сказал старик?
— Сказал, что к вечеру будем на станции.
— Они боятся мексиканцев, — сказал Гарри. — Тут с ними не церемонятся. Говорят, здесь апачей было больше, чем во всем Техасе. Сейчас — ни одного. Вырезали под корень.
— Но эти-то, вроде, не апачи, — неуверенно сказал Майк, из-под руки глядя на реку, где косая цепочка всадников уже выбиралась на другой берег. — Это команчи, точно. Я слышал, босс называл их команчами.
— Для мексов нет разницы, — авторитетно заявил Гарри. — У них так поставлено: если ты индеец, то сиди в деревне и ковыряйся в земле. А увидят тебя на коне, да еще с оружием — все, ты бандит, прощайся со скальпом, да еще семью вывезут на хлопковые плантации, это у них вместо каторги. Вот так-то. А мы с ними чикаемся.
Теперь они ехали позади каравана. Гарри развлекал попутчиков воспоминаниями о службе в мексиканской сельской полиции. Туда время от времени устраивались ребята из команды Мэнсфилда, когда их пребывание в Техасе становилось нежелательным. Майк молчал, и Орлову иногда казалось, что тот просто заснул в седле. Но из-под низко надвинутой шляпы порой поблескивали прищуренные глаза. И Орлову не нравилось, что эти глаза наблюдают за ним, незаметно и непрерывно.
Что ж, они для того и отправились в Мексику, чтобы наблюдать друг за другом, а не любоваться местными красотами.
Орлов не раз бывал здесь, на чужом берегу, гоняясь за скотокрадами. Его всегда поражало, как сильно меняется местность, если двигаться на юг от Рио-Гранде. Холмы становятся все положе и, наконец, их сменяет плоская, как дно сковороды, равнина. Песок здесь жгуче оранжевый, и рыжая пыль лениво вскидывается из-под копыт. Чахлые кусты рассыпаны по пустыне, как редкая щетина на щеках спящего великана. Из всей живности тут можно заметить разве что змею, свернувшуюся кольцом, да пару стервятников высоко в небе. Конечно, пески только кажутся безжизненными. Ночью пустыня оживет, и сотни невидимых существ наполнят ночную тишину своими песнями любви и предсмертными вздохами. Но сейчас обитатели равнины надежно укрылись от чужих взглядов. И только змеям и стервятникам незачем прятаться. Они чувствуют себя хозяевами.
И так же, по-хозяйски, пересекал пустыню караван с динамитом.
* * *Сначала ему показалось, что он видит дым от множества костров, словно там, на горизонте, разбила бивак пехотная рота. Потом подумал, что в пустыне что-то горит. Больше всего эта дымная полоса была похожа на след паровоза, но Орлов точно знал, что здесь поезда не ходят, а до станции Вилья еще далеко.