— Ты вернулся, Пол! Гостей видел?
— Да.
— Я уже две ночи жгу керосин впустую. Держу свет в окне, чтоб тебя предупредить. Думаю, увидишь огонь, и почуешь неладное, будешь настороже.
— Так и получилось. Спасибо. А если б я вернулся днем?
Лицо пожилой негритянки сморщилось от широкой улыбки:
— А днем я сушила на веревке твои штаны. Ты бы сообразил, что дело нечисто.
Она вышла и направилась к особняку, держа в руках узелок.
— Ты не задерживайся. Я собрала тебе кое-чего в дорогу, поешь на ходу.
— Вот еще! — Он поднялся на крыльцо и отпер дверь. — Я у себя дома. И у меня есть, по крайней мере, час, чтобы разобраться. Что тут у вас стряслось?
Тетушка Анита только сейчас заметила, что на пороге кухни стоит Вера с винчестером у плеча, и вопросительно глянула на Орлова.
— Это моя кузина, — сказал он. — Троюродная сестра.
— Троюродная? А похожа, как родная.
— Доброе утро, — учтиво произнесла Вера, не сводя взгляда с тех, кто валялся за порогом.
— Так что тут делается? — спросил Орлов, входя в дом. — С чего это Бакстер вздумал на меня засады устраивать? Может быть, я забыл заплатить налоги?
— Люди разное говорят, — вздохнула тетушка Анита. — В газетах, говорят, тебя пропечатали так, что волосы дыбом встают. Говорят даже, что ты устраиваешь побеги преступникам и пускаешь поезда под откос.
13. Некуда бежать
Он выписывал несколько газет и любил, вернувшись после полевого сезона, рыться в накопившейся куче. Обычно Орлов начинал с самых давних. Но сегодня первым делом развернул те, что лежали не в общей куче, а на столе.
Ему бросились в глаза фотографии Веры. Рядом с теми, что были сделаны в зале техасского суда, размещались и другие, присланные из России. И трудно было поверить, что «миссис Роджерс» и «террористка Муравьева» — одна и та же девушка.
Он не стал вчитываться в судебный отчет, бегло скользя взглядом по строчкам в поисках упоминания о себе. Ни в «Дейли мейл», ни в «Геральде» ничего не было, и только местная «Трибьюн» посвятила Полу Орлову целый абзац.
«Мы думали, что всё знаем об этом человеке. Но оказалось, мы не знали самого главного. Возможно, потому что многие вопросы, витающие в воздухе, так и остаются невысказанными? Но теперь, если мы когда-нибудь снова увидим мистера Орлова, мы обязательно спросим его. Например, мы спросим о судьбе его бывшего партнера по бизнесу, чей пакет акций Орлов выкупил у безутешной вдовы и стал единоличным владельцем завода. Мы также спросим, как ему удалось одновременно числиться в рейнджерах и управляться с производством. И, наконец, мы спросим, почему ему пришлось покинуть свою родину — не потому ли, что там он был не в ладах с законом? Согласитесь, что такие вопросы были бы неуместны в приличном обществе. Но мы рассчитываем задать их в зале суда…»
По случайному совпадению, или таким был замысел редактора, но эта статейка о беглой террористке и ее сообщнике соседствовала с заметкой о недавней трагедии в Барселоне, Испания. Преступники бросили две бомбы в зал театра. Взрывы унесли жизни почти тридцати человек, и более полусотни получили тяжелые ранения и ожоги.
Со странным чувством Орлов перечитал репортаж о взрыве вагона, в котором должен был погибнуть сам. В списке жертв было одиннадцать имен. «Могло быть тринадцать», — подумал он. Это злодеяние уже отнесли на счет неких анархистов. Подробности он читать не стал, рассудив, что у него еще будет время для более тщательного изучения всех материалов.
К свежим газетам он добавил охапку старых: когда надоест их перечитывать, сгодятся для растопки.
Тетя Анита с внучкой оседлали лошадей, пока Орлов и Вера завтракали и собирались в дорогу. Он настоял, чтобы Вера снова переоделась в мужское платье. Но на этот раз у нее, по крайней мере, был выбор. Покопавшись в гардеробе, Вера нашла даже сапоги достаточно маленького размера. Они оказались ей по ноге, и выглядели довольно изящно. Постояв перед зеркалом, Вера спросила:
— Откуда в твоем доме женская обувь? Только не убеждай меня, что это твои сапоги, что ты их купил по ошибке и прочее. Здесь жила женщина?
— Здесь порой жили разные женщины, — ответил он, укладывая в сумку патроны. — Некоторые из них забывали тут свои вещи.
— Забывали? Как бы не так! Они их оставляли с умыслом. Метили освоенный участок. — Вера потопала каблуками, прошлась по комнате и развела руками: — Ну, что сказать? Они мои. И не хотела бы, а придется носить.
Как ни торопились, а выезжать со двора пришлось уже засветло. Сначала поскакали по дороге, чтобы смешать свои следы с множеством чужих. После развилки Орлов свернул к лесу. Проезжая мимо березовой рощи, он услышал стук топора. «Лесоруб вряд ли станет отвлекаться от работы и разглядывать, кто это там скачет по лугу», — подумал он. И ошибся.