Ревность? Разве она способна ревновать? Ведь они совершенно чужие друг другу. Ничего общего. Кроме врагов.
Надо думать о врагах. О том, как вытащить их на пространство, пригодное для спокойного истребления. Надо было думать о чем угодно, только не о Вере, потому что мысли о ней лишали его сил. Он обмяк в седле, и прикладывался к фляжке, словно целуя её. Её? Кого — «её»? Верку Муравьеву? Граф, очнитесь!
Так, смеясь над самим собой и вспоминая запах ее духов, он провел почти всю ночь, то плетясь шагом, то посылая жеребца в галоп. И только речной холод немного остудил его романтический пыл.
С реки ползли туманы, и капитан Орлов насторожился. Чем меньше видишь, тем ближе надо держать оружие…
Понаблюдав за своим домом, Орлов не заметил никаких сигналов тревоги. Но на всякий случай привязал коня под деревом, а сам подкрался к дому со стороны реки, и еще с полчаса прислушивался, приглядывался, принюхивался.
Постучал в окошко тети Аниты. Она отозвалась не сразу, и ее ворчание успокоило его окончательно. Если бы в доме была засада, старушка не спала бы так крепко.
— В доме никого? — спросил он.
— Чисто, — она зевнула, выходя из флигеля со связкой ключей.
— А в чулане?
— Шериф их увел на третий день. Не думаю, чтоб они были тому рады. Я их кормила. А в камере, небось, одни сухари грызут.
— Почему в камере?
— Шериф их засадил за вторжение в частный дом и еще за то, что у них были ненастоящие значки. Они же сказали, что их прислала какая-то компания. А из компании пришел ответ, мол, таких не знаем. Вот они и сидят у него под замком.
Она открыла перед ним двери дома и остановилась на пороге.
— Есть будешь? Могу разогреть что-нибудь. Или омлет?
— Не знаю. Для ужина поздно, для завтрака рано. Ты разбуди меня через пару часов, вместе и позавтракаем.
После суточного перехода верхом он едва переставлял ноги. С трудом стянул сапоги и, не раздеваясь, повалился на кровать. Он думал, что провалится в сон, едва коснувшись подушки. Но тревожные мысли не давали заснуть.
Ему нельзя долго прятаться. Чем дольше длится его отсутствие, тем сильнее подозрения в его виновности. Виновен, но в чем? Это неважно. Как там Вера говорила? «Арестовать впредь до выяснения причин ареста».
Надо возвращаться в Эль-Пасо. Придти к капитану Джонсу. Всё рассказать начистоту. Вместе с ним отправиться к городскому маршалу. Рассказать тому про Стиллера, про Гочкиса, про «Стальную Звезду», которая раздает свои значки разным бродягам. Может быть, маршал поможет им выйти на Полковника или на Важное Лицо, которое так упорно гоняется за Верой. «Да, маршал поможет. Если сам не служит этому Важному Лицу», — засыпая, подумал Орлов.
16. Собака — друг человека
— Маршалу сейчас не до тебя, — мрачно ответил капитан Джонс, выслушав Орлова. — Пол, где тебя носило? Если бы ты приехал хотя бы два дня назад…
Они сидели в отдельном кабинете привокзального ресторана. Сойдя с поезда, Орлов решил пока не выходить в город. На всякий случай. Отправил посыльного в штаб-квартиру рейнджеров, и всего через три часа Джонс явился на встречу.
— Что случилось с маршалом? — полюбопытствовал Орлов.
— Убили его родственника. Троюродного племянника, что ли. В общем, парня и родственником назвать трудно. Но это пятно на всю семью. Ты же не читаешь газет, а зря. Мог бы узнать о себе много интересного.
— О себе я все и так знаю, а что с маршалом-то?
— «Трагедия в Колорадо», — Джонс попытался передразнить уличного торговца газетами. — «Драма на горной тропе». Стычка между дорожной полицией и тремя грабителями. Перестреляли друг друга. Причем у грабителей были такие же значки, как у констеблей.
— Забавно, — сказал Орлов. — Как же их смогли различить, хороших парней и плохих парней?
— Плохие парни числились в розыске, вот и вся хитрость. В их числе оказался Гек Миллс. На нем висели старые дела в Колорадо. Конокрадство. Плюс подозрения в ограблении поездов. В общем, обычный набор. Говорят, парнишку видели у нас в Эль-Пасо. Здесь вел себя пристойно. Какого черта понесло его обратно в Колорадо?
— Не знал, что ты способен жалеть конокрадов.
Капитан Джонс усмехнулся:
— Я жалею, что не прищучил его сам. Вот и все. А маршалу придется уйти в отставку. Начнутся разговоры. Ясное дело, племянничек неспроста ошивался поблизости от дяди.