— Вера Николаевна! Позвольте напомнить, что вы только что мечтали о поездке в Оклахому!
— Плохо вы знаете женщин, граф. Нас переполняют противоречивые желания. Поэтому мы, женщины, непредсказуемы. И поэтому мы, женщины, непобедимы.
— Сдаюсь, — Орлов шутливо поднял руки. — Но позволь спросить. Ты понимаешь, что бороться с такими, как Мэнсфилд, значит нарушать все законы этой страны?
— Мы с тобой вне закона, — спокойно ответила Вера. — Потому что нас уже вычеркнули из списка живых.
* * *Утром, едва выглянув из землянки, он заметил Джошуа, уходящего куда-то в глубину леса. На плечах старого вождя лежала бизонья шкура, и вместо обычных мокасин он был сегодня обут в высокие мягкие сапоги, которые обычно надевали команчи, собираясь в долгий конный поход.
Кливленд тоже заметил Орлова и, оглянувшись, коротким взмахом руки поманил за собой.
— Поможешь мне, — сказал он, когда капитан его нагнал.
Орлов только молча кивнул. Они долго шли по лесу, забирая все время вправо и вправо, словно индеец хотел описать круг.
Наконец, остановились возле незаметного шалаша, засыпанного листвой.
— Хорошее время для охоты, — сказал команч, оглядывая ставший прозрачным лес. — Деревья без листьев не прячут птицу. А птица этого не видит. Долго вчера ходил за индейками?
— Нет.
— Я дам тебе лук, с которым ты сможешь ходить на любого зверя. Кабан, олень, медведь — они твои, когда у тебя такой лук.
Джошуа разворошил вход в шалаш и на четвереньках забрался внутрь. Через несколько минут его седая голова показалась оттуда:
— Не могу найти тетиву. Наверно, ее и нет здесь. Спросишь у кого-нибудь из сыновей, они дадут тебе из своих запасов.
Он снова скрылся в шалаше, и было слышно, как он там возится, сопит и приговаривает.
— Возьми!
Из шалаша показалось что-то округлое, плоское, обтянутое мехом. Встав на колени, Орлов принял диковинную вещь, по рассмотрении оказавшуюся толстым и тяжелым щитом.
— Не клади на землю!
После щита из шалаша вывалилась волчья морда. Орлов подивился индейскому искусству выделки шкур. Мех блестел и переливался, как на живом волке. Глаза были закрыты, но уши стояли торчком.
— Шкуру не трогай!
Наконец, и Джошуа выбрался, держа в руке большой лук. Второй лук был у него за спиной, и на длинных ремнях волочились за ним колчаны со стрелами.
— Это тебе, — сказал он, протянув Орлову лук, изготовленный из рогов горного барана. — Его стрелы пробивают молодую сосну насквозь.
— А всё остальное кому? — спросил капитан. — Ты собрался в поход?
— Да, я собрался в поход.
Джошуа тщательно заложил ветками вход в шалаш и присыпал его палой листвой.
— Почему меня с собой не зовешь? — спросил Орлов.
— Это невозможно.
— Не доверяешь мне?
Джошуа Кливленд встряхнул шкуру, расправил ее и надел на плечи, так, что волчья морда нависла над его лбом.
— Может быть, мои кости еще не такие старые. Может быть, я еще смогу побегать по-волчьи, — приговаривал он. — Знаешь, как ловко я проделывал такое в юности!
— Зачем? Пугал лошадей?
— Нет. Прятался. Иногда бывает нужно незаметно подняться на холм и оглядеться. Если поедешь верхом, или даже поднимешься без коня — тебя сразу увидят. Всадника видно издалека, и он внушает тревогу. А если увидишь пешего, то это еще хуже — значит, он где-то спрятал своего коня, чтобы остаться незамеченным. А раз он хочет остаться незамеченным, значит это враг. А вот если в высокой траве мелькает волчья спина, то на него никто и не оглянется. Волк — это часть прерии. Как суслики под ногами и канюки в небе. Я в этой шкуре мог долго сидеть на холме, и никто от меня не прятался.
Джошуа сбросил шкуру, забрал щит и принялся внимательно его осматривать. Орлов показал пальцем на небрежно заделанный след от пули или стрелы:
— Щит побывал в бою?
— Дырку оставил я, когда его проверял. Это магический щит. Пули не долетают до него.
— Твоя же долетела.
— Тогда в нем еще не было магии. И сейчас нет. Надо провести ритуалы. Ты мне поможешь. Держи его так, чтобы он смотрел на солнце.
— Если я тебе помогу с ритуалами, ты возьмешь меня с собой в поход?
Кливленд откинул голову, чтобы свысока посмотреть на Орлова, который был намного выше его.
— Белые люди всё превращают в торговлю, — с горечью произнес вождь. — Если я не возьму тебя в поход, ты не станешь мне помогать с ритуалами?
— Стану. Но я могу тебе помочь и в походе.