— Как знать, — бормочет дедушка. — Но с этим таинственным выродком будем разбираться позже. Время не ждёт.
Он набирает номер Ильи Романовича, однако у того занято. Князь пытается дозвониться снова и снова, а я тем временем звоню Егору:
— Слушаю, ваше сиятельство. Жаркий денёк, да? — смеётся он, но это скорее нервное.
— Это ты так каламбуришь, имея в виду выступление Жарова? — уточняю я.
— Ага. Не смешно?
— Смешно, просто мне сейчас не до смеха. У нас есть какой-нибудь компромат на него?
— Ещё бы. За Жаровым и его корпорацией тянется кровавый след от Мурманска до Владивостока. В своё время его даже обвиняли в убийстве графа Стольникова, слышали про такого?
Из памяти прошлого Александра всплывают какие-то смутные воспоминания, но я отгоняю их. Детали сейчас неважны.
— Слышал. Подними самые громкие дела и запусти в публичное пространство. Надо создать князю Жарову репутацию кровожадного психа.
— С этим мы опоздали, ваше сиятельство, — усмехается хакер. — У него и без нас такая репутация.
— Значит, надо напомнить обществу об этом. Действуй осторожно, он не должен понять, что это делаем мы. Или, по крайней мере, не должен суметь доказать.
— Хорошо. Приступаю.
— Спасибо, — говорю я и сбрасываю звонок.
Мой телефон снова на последнем издыхании. Ставлю его на зарядку и встаю, чтобы немного размяться. Я уже несколько часов не выхожу из этой комнаты, но такое ощущение, будто объездил всю Москву. Слишком много событий произошло, и останавливаться, кажется, они не собираются.
— Не могу дозвониться, — рычит Григорий Михайлович. — У него занято, приближённые не берут трубку.
— Давайте я попробую, — падаю обратно в кресло и набираю номер Андрея Жарова.
Чем чёрт не шутит, вдруг мой любимый одноклассник окажется настолько глуп, что…
— Чего тебе? — раздаётся его недовольный голос.
— Дай трубку отцу, немедленно, — даже не здороваясь, говорю я. — Князь Грозин хочет с ним поговорить.
— Мой отец занят, — отвечает Андрей, но его тон выдаёт волнение или даже страх.
— Ты что, плохо слышишь? — переключая на громкую связь, уточняю я. — Князь Грозин требует разговора.
— Да мне по**й, что он там требует! Твой дед считает, что мы его вассалы, или как⁈ Мой отец тоже князь, они равны!
— Вот сейчас осторожнее, Андрей. Ещё слово, и ты договоришься до новой дуэли или даже более серьёзных последствий, — твёрдо говорю я. — Немедленно передай трубку отцу, двум князьям нужно серьёзно поговорить.
Из динамика доносится полнейшая тишина. Похоже, Жаров-младший отключил микрофон. Надеюсь, совещается с отцом, а не просто слился.
— Я слушаю, — наконец, раздаётся хрипловатый голос князя Жарова.
Удовлетворённо кивнув, я передаю трубку дедушке. Он оставляет на громкой связи и говорит:
— Здравствуй, Илья. Можешь объяснить, какого чёрта ты творишь?
— А на что это похоже, Григорий? Я спасаю свою сестру.
— Останови это безумие. Ты что, никогда не слышал про дипломатию? Зачем так сразу угрожать войной? — спрашивает князь Грозин.
— Я не собираюсь вести учтивые переговоры, когда мою сестру держат под арестом, запугивают и обвиняют невесть в чём! — рычит в ответ Жаров.
— Виктория хотела узурпировать титул Череповых, и это всё равно будет доказано. Ты не имеешь морального права объявлять им войну, тем более сейчас. Ты ведь прекрасно знаешь, что происходит. Или ты хочешь, чтобы вся Россия начала пылать?
— Что значит узурпировать? Она носит фамилию Череповых и имеет право на титул, как вдова наследника, — игнорируя последний вопрос, отвечает Илья Романович.
— Ты думаешь, у неё больше прав, чем у дочери покойного князя? Мне что, напомнить тебе законы наследования⁈ — закипая, спрашивает дедушка. — Как бы там ни было, война не выход!
— Послушай, Григорий Михайлович. Я не знаю, в чём твой интерес и почему ты вдруг решил защитить своих злейших врагов…
— Я никого не защищаю. Я стремлюсь не допустить войны, — перебивает князь.
— Понятно. А вот я защищаю свою сестру. И не оставлю её на растерзание. В чём бы её там ни обвиняли, виновата она или нет — мне плевать! — восклицает Илья Романович. — Если придётся начать войну и утопить род Череповых в крови, я так и сделаю. Я дал им выбор, и теперь только от них зависит, чем всё закончится. Как глава рода, ты должен меня понять.