Именно из этой комнаты доносился тот самый аромат – теперь она была в этом уверена. С облегчённым вздохом, который она сама едва расслышала, девушка направилась к зелёной VIP-зоне. Странное волнение постепенно уходило, уступая место привычному возбуждению от клубной атмосферы.
В этот момент свет в коридоре погас, погружая пространство в полумрак. Медленная музыка, словно бархатным покрывалом, окутала атмосферу, создавая более интимную обстановку.
Замедлив шаг, Милана двинулась к зелёной зоне, где мягким светом мерцал её оттенок. Каждая VIP-зона на втором этаже была подсвечена своим цветом, создавая причудливую игру теней и света.
Она уже почти достигла цели, как вдруг её ноги словно приросли к полу напротив красной зоны. В центре комнаты, на диване, сидел ОН – тот самый, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть. Его силуэт отчётливо вырисовывался в красноватом свете, а выражение лица оставалось загадкой в полумраке.
Время, казалось, остановилось, а сердце забилось с такой силой, что, ей показалось, его стук мог услышать даже он.
Она узнала бы его даже в самой густой толпе – по той отметине, которую оставила на его коже. Разорванные раны на подбородке и шее превратились в багровые рубцы, словно напоминание о чём-то давнем и болезненном.
Мужчина сидел с видом настоящего короля на троне – в чёрной рубашке с закатанными почти до локтя рукавами, в брюках того же оттенка. Верхние пуговицы рубашки были небрежно расстёгнуты, открывая сильную шею с едва заметными отметинами.
Милана застыла как изваяние, не в силах ни приблизиться, ни убежать. Её взгляд против воли впился в происходящее в красной зоне, а дыхание стало прерывистым.
Тёмный коридор надёжно скрывал её от его глаз, превращая в невидимого свидетеля этой сцены. Но даже в полумраке она чувствовала, как сердце бьётся чаще при виде его силуэта, растворяющегося в красном свете VIP-зоны.
Она видела его глаза, когда они вспыхнули адским пламенем. Расстёгивая ремень на брюках, он будто смотрел на кого-то. А потом протянул руку приглашая кучерявую блондинку в дико коротком платье, которое практически ничего не скрывало, разместиться перед ним на колени. Она медленно склонилась и начала двигаться, открывая перед Миланой до ужаса интимную сцену. Мускулистый брюнет запрокинул голову от наслаждения закрывая глаза, при этом зарываясь рукой в волосы блондинки, задавая ей темп.
От отвращения к происходящему Милана инстинктивно прикрыла рот ладонью, и её дыхание стало прерывистым и тяжёлым. По всему телу прокатилась волна брезгливости и разочарования, словно ледяная волна окатила её с головы до ног.
Тот самый человек, который ещё несколько часов назад подарил ей её первый в жизни поцелуй – такой жаркий, такой волнующий, такой обжигающий – теперь сидел на диване и беззастенчиво наслаждался оральными ласками от другой женщины. Контраст между моментами прошлого и этой унизительной сценой был настолько резким, что у Миланы закружилась голова.
Её первый поцелуй, теперь казался грязным фарсом, а воспоминания о нём – фальшивыми и ничтожными. Презрение к мужчине, которого она, как ей казалось, начала понимать, затопило её душу чёрной волной разочарования.
— Мила, — прозвучал слишком громкий голос подруги откуда-то сбоку, эхом разлетевшись по коридору. Но Милана продолжала стоять как вкопанная, словно время вокруг неё остановилось. Она даже не заметила, как включился свет, превращая её в безмолвную статую, видимую теперь даже из красной зоны.
В этот момент мужчина поднял голову на звук, и их взгляды встретились — два луча осознания, пронзающих тишину. В его глазах промелькнуло удивление, быстро сменившееся чем-то похожим на вину, а затем холодной решимостью.
Милана почувствовала, как земля уходит из-под ног, хотя она продолжала стоять неподвижно. Этот короткий миг встречи взглядов словно разбил на осколки весь её мир, и так до боли хрупкий.
В считанные секунды его действия были решительны и точны: он приподнял подбородок блондинки, что-то тихо прошептал ей на ухо, затем, стремительно вскочив с дивана с уже застегнутым ремнем, ринулся к входу. Но в этот момент появившиеся словно из ниоткуда друзья Миланы, как бурлящая река, подхватили её и унесли в зеленую зону.
Рубен застыл на пороге, будто время вокруг него остановилось. Его фигура, застывшая в дверном проеме, казалась символом замершего между двух миров – миром прошлого, где всё было просто и понятно, и миром настоящего, где всё рушилось в одно мгновение. В его глазах промелькнули растерянность и гнев, когда он понял, что упустил момент, чтобы объясниться с Миланой. Но нужны ли были объяснения? Ведь ни он, ни она – друг другу никто!