— Верность, ответственность, уважение к мужу и семье, смирение, повиновение — вот качества, которые должны быть у моей жены, — чеканит Раиль, обжигая меня своим пристальным взглядом.
Злость. Только злость и ярость бушуют внутри меня при виде этого самоуверенного лица. Рубен не смеет ничего сказать, как и Мансур. Все трое братьев смотрят на меня так, будто я принадлежу каждому из них по праву.
— Верность, ответственность и уважение к мужу и семье — несомненно. Это фундамент любого брака, — отвечаю я, чётко проговаривая каждое слово. — Но такое же отношение должно быть и со стороны мужа к жене.
Мне чуждо молчаливое повиновение. Я не бездушная кукла, лишённая собственных желаний и стремлений.
— Смирение — удел подавленного сознания, — продолжаю я, глядя прямо в расширившиеся от удивления глаза Раиля. — Подобно тирану-отцу, поднявшему руку на беззащитного ребёнка. А беспрекословное повиновение — это страх загнанного в угол животного перед хищником. Такова жена, которую вы желаете, Раиль? Безвольная, безмолвная, бесхарактерная кукла без собственных желаний и души?
Гробовая тишина повисла над столом. Ни единого звука, ни привычного гула родительских голосов. Все застыли, не отрывая от меня взгляда. Мансур сидит с открытым ртом, не в силах поверить в происходящее.
В этот момент я осознаю, что переступила невидимую черту. Но какое же удовлетворение приносит вид их ошеломлённых лиц!
— Позвольте нам ненадолго отлучиться, — нарушает звенящую тишину мама. Напряжение в воздухе можно потрогать руками. Но я продолжаю держать голову высоко поднятой. Я права, и я не склонюсь перед их ожиданиями.
С гордо выпрямленной спиной я покидаю зал. Выходя из комнаты, слышу приглушённый мужской смех и низкий голос Рубена:
— Как и при нашей первой встрече — такая же строптивая. Справишься?
Это последние слова, которые доносятся до меня, прежде чем я следую за мамой, оставляя за спиной ошеломлённых братьев и их застывшие в изумлении лица.
Я выплываю из комнаты, преисполненная гордостью за свою смелость и принципиальность. Каждое движение наполнено внутренней силой и решимостью. Но мой путь преграждает разъярённый взгляд матери. Её лицо искажено гневом, а сжатые кулаки выдают бурю эмоций, готовую вот-вот разразиться.
— Милана, что ты вытворяешь? — начинает она свою привычную тираду нравоучений, её голос дрожит от возмущения. — Какое неуважение к жениху! Да ещё и таким тоном! Ты представляешь, что будет, если Раиль откажется жениться?
Внутри меня расцветает странная радость при этой мысли. О, как бы я была счастлива, если бы это произошло! Но вслух, конечно, я этого не говорю. Вместо этого отвечаю с нескрываемой дерзостью:
— Не расстроюсь, — произношу я без тени сомнения.
— Ты этого добиваешься, да? — её голос повышается, в нём слышится обвинение.
Я закатываю глаза, не в силах скрыть своё раздражение. Нет, я не добиваюсь этого. Почему нельзя просто выразить своё мнение? Да, возможно, мои слова прозвучали резче, чем я планировала, но главное — будущий жених наконец-то узнал, что меня нельзя продавить.
— Если Раиль передумает жениться, — продолжает свои нравоучения мама, — никакая хорошая семья не захочет принять тебя. На тебе будет стоять клеймо. Да на всех нас! — она разводит руками, словно пытаясь охватить весь ужас ситуации.
— Я не вещь, чтобы меня брали или не брали, — взрываюсь я, окончательно теряя самообладание. За последние дни я настолько измучила себя мыслями и разговорами, что чаша моего терпения переполнилась. Брак по расчёту — это совсем не то, чего я хотела. И простое супружество не входило в мои ближайшие планы. Я так устала.
Хватит. Я больше не могу это терпеть. Моё сердце полно решимости бороться за своё счастье, даже если весь мир будет против меня.
— Я вообще не хочу замуж, — выпалила я, глядя матери прямо в глаза. Слова, которые так долго копились внутри, наконец вырвались наружу, словно глоток свежего воздуха в душном помещении. — Ни за Раиля, ни за кого бы то ни было.
Произнеся это вслух, я почувствовала странное облегчение. Будто сбросила с плеч тяжёлый груз, который несла годами. Но глаза матери, напротив, округлились от удивления.
— Мне двадцать лет, я только поступила на первый курс. У меня вся жизнь впереди! — продолжала я, чувствуя, как внутри разгорается пламя. — Я хочу жить для себя, а не подчиняться указкам мужа. Быть собой, а не той, кем меня хотят видеть. Раиль и его ожидания — это точно не я.
— Тш-ш-ш, — мама приложила палец к губам, оглядываясь по сторонам. — Говори тише, нас могут услышать. Такие слова могут поставить крест на твоём будущем замужестве.