— А ты слышала, что он мне говорил? — мой голос дрожал от возмущения. — Уже сейчас, даже не будучи моим мужем, он начинает диктовать правила! Золотая клетка с множеством ограничений, где он будет гулять, а я — растить его наследника. Пелёнки, дом, ожидание мужа с работы — вот моё будущее? И при этом он даже не будет меня любить!
— Почему ты так думаешь? — мама была в полном шоке.
— Я вижу это в его глазах, — ответила я, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Его семья просто хочет крупного партнёра в лице моего отца. Вот и всё, что нужно Наминам.
Выговорилась. Стало ли легче? Нет. Но то, что я держала в себе столько времени, наконец нашло выход.
— Детка, ты ещё молода, — мама смягчилась. — Ты ещё не видела настоящей жизни, я понимаю.
«Не видела и не вижу», — подумала я. Нам просто не дают увидеть её, насладиться свободой.
— Но куда будет смотреть муж, зависит от женщины, — продолжала мама. — Ты — шея, и куда повернёшь, туда он и будет смотреть. Если захочешь, супруг будет бежать домой с работы. Всё в твоих руках.
В этом-то и проблема. Я не хочу мужа. Не хочу замуж. Не хочу всей этой жизни, где моё мнение не имеет значения. Где моё будущее решают другие. Где я должна притворяться той, кем не являюсь.
Тишина повисла в комнате тяжёлым одеялом. Я смотрела на мать, и понимала — для нее с отцом важен путь, который они выбрали для меня. А мой путь виден только мне, по которому мне не суждено пройти.
- Хорошо, мама, - вздохнув, ответила я матери. Не видя смысла продолжать бессмысленный разговор. – Я тебя услышала.
Родительница облегчённо опустила плечи, хмурая морщинка между бровей разгладилась. Мама нежно приобняла меня и вернулась к гостям. Я уже хотела последовать за ней, но, собравшись с мыслями, развернулась и тут же натолкнулась на неприступную стену — Рубена.
Отшатнувшись, я едва не потеряла равновесие, но сильные руки мужчины мгновенно схватили меня, прижав к его твёрдому, словно высеченному из камня телу. Несмотря на каменную твёрдость, его тело было горячим, почти обжигающим.
Воздух вокруг, казалось, раскалился до предела. Хищный взгляд Рубена приковался к моим губам, а его большие, горячие ладони обжигали мою поясницу. От этой близости мне стало трудно дышать. Губы пересохли, словно их коснулась знойная пустыня.
Рубен не отрывал взгляда от моих губ, и я, смущённо облизнув их, почувствовала, как его грудь начала вздыматься чаще, дыхание стало более тяжёлым. Он притягивал меня всё ближе, хотя казалось, что ближе уже некуда.
— Рубен… — тихо прошептала я, пытаясь отстраниться. Но он словно не слышал меня, продолжая гипнотизировать мои губы. Его голова склонилась набок, а лицо стало медленно приближаться.
О боже! Он собирается меня поцеловать… Нет, так нельзя…
Я ведь… я ведь… я ведь этого не хочу?! Не хочу его поцелуев. Но почему тогда моё тело так податливо под его руками, словно мягкий пластилин?
Всё дело в его аромате. Такой горячий, такой мужественный, такой пленительный и желанный. Он окутал меня, словно шёлковая паутина, не давая вырваться.
«Нет, нельзя», — пронеслось в голове. Но тело предательски отзывалось на каждое его прикосновение, каждая клеточка словно оживала под его взглядом.
Разум кричал «нет», но тело молило «да». И в этой борьбе между желанием и долгом я теряла себя, растворяясь в его присутствии.
— Рубен, нам нельзя, — стараюсь быстро прошептать, едва шевеля губами. Его губы неумолимо приближаются, уже касаются моего лица. Он нежно задевает мой нос своим, и его опьяняющий аромат проникает в каждую клеточку моего существа.
— Я будущая жена вашего брата, — срывается с моих губ отчаянное признание в тот самый миг, когда его губы наконец находят мои.
Поцелуй мгновенно прерывается, но его вкус всё ещё горит на моих губах, словно огненный след. Не теряя ни секунды, я отступаю назад, создавая между нами спасительную дистанцию.
Вижу, как его кулаки сжимаются с такой силой, что, кажется, слышен хруст костяшек. Хмурая тень вновь ложится на его лицо, выдавая внутреннюю борьбу. С видимым усилием он берёт себя в руки, его взгляд становится пронзительным, почти ледяным.
В воздухе повисает тяжёлое молчание, наполненное невысказанными словами и невыраженными чувствами. Его глаза всё ещё горят огнём желания, но теперь в них читается и что-то другое — боль, разочарование, решимость.
Я стою, затаив дыхание, чувствуя, как колотится сердце, как дрожат колени. Этот момент кажется вечностью, в которой сплетаются воедино страсть и долг, желание и честь, любовь и обязательства.
— Нам больше нельзя допускать подобных ситуаций, — прерываю неловкое молчание, стараясь придать своему голосу твёрдость. — Я сосватана за вашего брата, — намеренно перехожу на «вы», воздвигая между нами невидимую стену. — И надеюсь, вам хватит мужества и чести не рассказывать о происшествии после клуба Раилю. Благодарю за вашу честь и смелость, и за то, что не воспользовались моим состоянием и уязвимостью.