Томас очень нуждался в присутствии брата, ведь, несмотря на бодрый тон его письма к матери, он не мог не чувствовать, что надвигаются роковые события. Знать, среди которой был даже собственный сын Йорка, Эдуард Марч, не поддерживала категоричных претензий герцога на королевский трон. В те дни в Ирландии Ричард Йорк снова и снова обдумывал свой выбор. Его врагом была королева, а не король. Герцог хотел оставаться преданным подданным монарха. Но влияние королевы нельзя было нейтрализовать без свержения короля. Наконец он пришел к решению, что единственно возможным выходом может стать его коронация, и герцог потребовал этого. И получил отказ. Своей нерешительностью знать вновь вернула его к необходимости сделать все тот же непростой выбор, над которым он ломал голову в Ирландии. Да, он не мог пожаловаться на недостаток власти, но его полномочия не были абсолютными, как он того хотел. Королева все еще имела возможность собирать под свои знамена сторонников-роялистов, и не в силах Йорка было этому помешать.
Томас понимал, какие сомнения терзают сердце великого солдата, который не был таким же великим политиком. Он не мог не видеть, что на этот раз фортуна оказалась к ним благосклонна, но темные тучи уже собирались над ними. Томас был, как никто, близок к своему господину в те дни, поэтому бодрое настроение Гарри разрядило накопившиеся усталость и напряжение в лагере герцога. Гарри был моложе и беспечнее, поскольку никогда не уезжал далеко от дома, не осознавал назревающих проблем. Он с большим оптимизмом смотрел в будущее и был уверен в успехе. С ними был легендарный герой, сравнимый с Тезеем, храбрый и бесстрашный, на счету которого был не один десяток подвигов: ними был Эдуард Марч, яркий, как солнечное светило, так как с ним они могли потерпеть поражение? Ночами братья спали, укрытые одним плащом, и рука Гарри лежала на плече старшего брата, словно оберегая его от возможных опасностей.
Конечно, их ум занимали не только мрачные размышления о будущем. Они находили время и для веселья, и для любви. Томас всегда пользовался особым успехом у женщин, так как обладал харизмой своего хозяина и был необыкновенно красив. Не одну холодную зимнюю ночь их согревало присутствие под плащом какой-нибудь симпатичной девицы. Весь Лондон был преисполнен благодарности Йорку и его армии за то, что они освободили их от продажного правительства. А есть ли лучший способ выразить свою признательность, чем познакомить молодых людей со своими дочерьми?
Переговоры со знатью все затягивались, поэтому только девятого декабря армия покинула Лондон. Люди Морландов прибыли в назначенное место на неделю раньше до появления там основных сил. К этому времени группа, предводительствуемая Марчем, разделилась и некоторые из них отправились в Уэльс. Герцог Уорвик остался оборонять Лондон, милорд, юный Рутланд и его дядя Солсбери вели армию навстречу королеве. Эмблема Морландов была видна на правом фланге. Томас ни на шаг не отставал от милорда — они выступали под символом Йорка — соколом. Широкоплечий, с военной выправкой, Ричард Йорк, ставший для Томаса таким же близким человеком, как его собственная мать, казалось, был окружен волшебным сиянием. Томас не мог покинуть его ни на минуту.
Они проходили по пустынной деревенской местности, а разведчики время от времени приносили новости о передвижении королевских сил, которые следовали по направлению к югу. Где бы они ни появлялись, люди выходили встречать их, благословляли и напутствовали добрыми словами, умоляя избавить их от Маргариты и ее продажных фаворитов.
Армия королевы разрушала все на своем пути. Люди, населявшие центральные и южные территории, не скрывали своего желания увидеть, как доблестный Йорк остановит ее продвижение на юг.
К двадцать первому декабря они достигли Йоркшира, и разведка донесла, что королева всего в десяти милях от них, в Понтефракте. Собственный замок Ричарда располагался неподалеку, поэтому он повел свою армию в замок и разместил ее там. Затем Ричард послал группу людей для переговоров с генералами королевской армии. Томас принес людям Морланда известие о том, как прошла эта встреча.
— Перемирие на Рождество, — мрачно объявил он, появившись у входа. Люди Морландов заняли небольшое кладовое помещение в главном холле, они устроились там вполне комфортно. Когда пришел Томас, они, чтобы убить время, играли в карты и кости и радостным кличем приветствовали его слова.