Теперь мысль о монастыре совсем не вдохновляла ее. С другой стороны, равно чужда и неприятна была ей мысль о замужестве. Это было связано прежде всего с интимной стороной брачных отношений, о которых после романа с Люком Изабелла вспоминала как о наполненных радостью и счастьем. Представить себе интимную близость с каким-нибудь незнакомцем Изабелла не могла — это казалось ей кощунством, и сама мысль о такой близости наполняла ее отвращением. Хотя малыши и были для нее источником большой радости, но самой производить их на свет, нянчить, отдавать им все свое время представлялось Изабелле слишком большим испытанием. Вот Маргаритка прошла через тяжелые роды совсем недавно и лишь для того, чтобы родить мальчика, который неделю спустя умер. Все это никак не прельщало Изабеллу.
Ее мать, однако, настаивала на том, чтобы дочь была выдана замуж. Когда умер отец, Изабелла всерьез опасалась, что так и случится.
Но затем начались бесконечные политические баталии, война, потом смерть мальчиков на поле брани, и это отвлекло Элеонору от банальностей повседневной жизни и забот о замужестве дочери. Ее мать начала вести новое дело. Король занимал большие суммы у нее, как у друга его отца, а у Эдуарда — как у главного поставщика шерсти, поэтому все мысли Элеоноры были заняты только тем, как заставить ферму производить побольше продукции.
На нее работали пятьдесят человек. Они пряли и ткали, и уже новый план созрел в голове предприимчивой хозяйки — купить собственную мельницу, чтобы быть полностью независимой от текстильщиков.
— Ее конечной целью, — однажды пытался объяснить Джо Изабелле, когда они возвращались после охоты с пойманной на обед дичью, — является полное производство, как цикл, здесь, на территории поместья. Она хочет сама управлять всем, начиная от выращивания овец и заканчивая изготовлением ткани. Сейчас ей приходится платить за покраску ткани, растягивание ее на специальных досках и еще за многое другое тем, кто занимается подготовкой ткани к продаже. Их услуги обходятся недешево, это уменьшает прибыль.
— Она теперь только и думает, что о деньгах, — заметила Изабелла.
— Король часто просит в долг, — напомнил ей Джо. — Деньги же должны откуда-то браться. Не забывай, что, не будь у вас денег, ни видать тебе ни лошадей, ни лучших соколов или гончих. Не говоря уже об одежде или о еде. Ты должна быть благодарна судьбе за то, что богата, и не говорить о матушке в таких непозволительных выражениях.
— О Джо, правильнее тебя не найти человека, — вздохнула Изабелла. — Наверное, это уже старость. О, не обижайся, — поспешно добавила она, — я просто дразню тебя. Ты ведь знаешь, как я уважаю твое мнение. Ты прав, когда говоришь о матушке. Что теперь? Мне даровано прощение?
Джо лишь покачал головой:
— Что-то больно быстро ты согласилась. И я подозреваю, что такая готовность со всем согласиться у тебя лишь на словах, но не в сердце.
— Ну, мне просто не очень понятно, зачем матушке давать в долг столько денег королю, — ответила она сердито, ибо ненавидела, когда Джо критиковал ее.
— Потому что, — начал свою речь Джо медленно и строго, — во-первых, король занят тем, что пытается установить мир в наших землях, а это важно для всех нас. Он сдерживает воинственных шотландцев на границе, иначе они давно напали бы на нас и сожгли все вокруг. Во-вторых, она обещала отцу короля, что поможет его сыну и поддержит его во всех его начинаниях, и не нарушит своего обещания.
— Ах да, лорд Ричард, — по слогам произнесла Изабелла. — Он был очень милым. Ты помнишь, как он танцевал со мной, Джо? Это правда, что он был любовником нашей матери?
— Конечно, нет, — быстро ответил Джо. — Разве твое достоинство не унижают эти сплетни, которые распускаются слугами?
— Но откуда тебе знать? — упорствовала Изабелла. — Король очень дружен с ней, я бы даже сказала, что она числится среди его особо приближенных людей. Зачем бы ему было приглашать ее на поминание лорда Ричарда в минувшем январе? А вспомни, как горячо она отстаивает маленького брата короля, Ричарда, говоря, что он единственный похож на отца.