Дверь с тихим скрипом отворилась, и тени от свечей резко запрыгали по комнате. Она отчетливо услышала его дыхание в тишине комнаты. «Боже милостивый, Пресвятая Богородица…» Внезапно ей пришел на ум вопрос: отчего умерла его первая жена?
— Ты не спишь, цыпленочек? — тихо хихикая, произнес он.
Семья собралась на Рождество, и все пребывали в приподнятом настроении, потому что и Сесилия, и Изабелла одновременно o6ъявили о беременности. Известие Изабеллы было встречено с удивлением и удовольствием, поскольку мало кто верил в плодовитость их брака с Эзрой. Вообще-то Эзра не выглядел таким довольным, как ожидалось. Только тот, кто знал особенности их отношений, смог бы заподозрить всю правду: беременность означала прекращение всяких сексуальных контактов между мужем и женой до самого рождения ребенка, что было спасением для Изабеллы.
— Я так за тебя рада, — произнесла Маргаритка, поглаживая руку своей любимицы Изабеллы, — ведь ты, должно быть, счастлива.
— Да, можно сказать и так, — вяло ответила Изабелла.
— И все? Но ты же так любишь малышей. Моих, во всяком случае, ты обожала.
— Твоих мне не приходилось рожать, — заметила Изабелла. Хелен выглядела несчастной и грустной. Она держала свою маленькую племянницу Сесиль на коленях.
— Некоторые готовы выдержать все ради счастья иметь детей. О, если бы только Бог благословил нас с Джоном…
— Бедняжка Хелен, — у Маргаритки было доброе сердце, и она всегда была готова проявить сочувствие. — Но ты и так получила благословение. Подумай, ведь Джона могли убить на войне, как Томаса и Гарри. Ты должна быть благодарна за то, что он вернулся целым и невредимым.
— Да, это правда. Но еще большую благодарность я бы испытала, если бы имела и его, и двух детишек, как ты. — Затем она обернулась к Изабелле: — Белла, ты выглядишь очень уставшей. И ты сильно похудела. Ты не больна?
— Нет, наверное, это просто так влияет на меня беременность, — резко ответила Изабелла, чтобы предупредить следующие вопросы.
Она оглянулась вокруг, стараясь не встретиться взглядом с сестрой, и увидела своего мужа, занятого разговором с Элеонорой, конечно же, о делах.
— Мне приятно быть дома. Интересно, позволит ли мне матушка рожать здесь, а не в городе?
— Думаю, что да. Если твой муж не будет возражать, — ответила Маргаритка веселым тоном. — Ведь нам следует ожидать рождения детей в одно время? Хотя, может, дома тебе было бы удобнее?
Изабеллу передернуло.
— Дом для меня здесь.
Изабелла говорила очень напряженным тоном, и Сесилия, не желая бередить старые раны, оборвала разговор.
В то лето, пока герцог Уорвик вел переговоры во Франции по поводу женитьбы короля, сам король был в Уэльсе, где усмирял волнения. Элеонора в это время занималась расширением своего производства, используя для этого поля возле полученной от Эзры мельницы. Приобретение мельницы означало, что она может весь процесс изготовления ткани организовать силами своих работников. Овечью шерсть развозили по коттеджам на лошадях. Там работали прядильщицы, которые в конце недели передавали выполненную работу ткачихам.
Вытканную ткань затем отправляли на мельницу, там ее пропускали через барабаны, которые постоянно крутились под давлением воды. После этого ткань расстилали на огромные деревянные помосты, чтобы она высохла и выгорела на солнце. Вскоре они уже производили такое количество материи, что все бескрайнее поле вокруг представляло собой сплошное белое полотно. Высушенную ткань снова выкладывали на деревянные козлы и обрабатывали вручную: видимые недостатки исправляли с помощью специальных пинцетов.
Затем уже другая группа работников занималась покраской ткани в огромных бочках. Некоторое количество ткани уходило на продажу специально непрокрашенной. После покраски ткань вычесывали и нарезали. Ее сворачивали и, наконец, отправляли на склад, где сортировали, проставляли штампы и грузили на лошадей для последующей отправки торговыми баржами вниз по реке. В конце пути следования партию товара обычно уже ожидали крупные торговцы.
Большим спросом пользовалась грубая крепкая материя. Работники Элеоноры производили также и тонкую ткань, но в малом количестве. Она отличалась красивым рисунком, изысканностью отделки и была очень дорогой. На рынке эта ткань была известна под названием «Морланд». Элеонора была неутомима, когда дело касалось торговли и производства. С таким числом работников приходилось быть особенно внимательной, чтобы контролировать качество, наказывать нерадивых. Каждого работника она знала по имени, была осведомлена о его семейном положении, поэтому, совершая обход, часто останавливалась поговорить с ними, узнать, что им нужно, предложить помощь, если она требовалась. Установив с работниками такие отношения, Элеонора могла рассчитывать на их честность.