Смерть Изабеллы отозвалась болью в сердцах всех обитателей Морланд-Плэйса. Об этом несчастном случае почти не говорили, но ее печальная судьба волновала всех. После ее похорон в часовне появилась бронзовая табличка, установленная рядом с мемориалом в честь Томаса и Гарри. Надпись на ней гласила: «Изабелла Морланд. 1437–1469. Теперь в руках Господа».
В Морланд-Плэйсе снова готовились к встрече Ричарда Плантагенета. В прошлый раз, в тот далекий день, они ожидали Ричарда Плантагенета, герцога Йорка, и его герцогиню Сесилию, которая тогда только приходила в себя после рождения последнего ребенка. В этот раз им предстояло встретить того самого ребенка, который вырос и превратился в молодого красавца двадцати лет от роду. Они ожидали приезда Ричарда Плантагенета, герцога Глостера, младшего брата короля, главного претендента на королевский трон, с его герцогиней, новобрачной Анной Невилл, младшей дочерью Уорвика.
Элеонора испытала большую симпатию к молодому Ричарду, еще когда встретила его на ежемесячных поминаниях герцога Йорка, в 1461 году, почти одиннадцать лет назад. Он единственный из всех герцогских детей напомнил ей тогда Ричарда-отца. Его лицо хранило торжественное выражение. Тогда он носил символ графа Уорвика — медведя — и производил впечатление слабого юноши. Но теперь он вырос, повзрослел, в чертах его угадывалась зрелость очень способного мужчины, умного и серьезного. Он по-прежнему был изящного телосложения из-за своего невысокого роста и худобы, но благодаря постоянным упражнениям он имел очень развитую мускулатуру. Держался он прекрасно, так что даже самый большой его недоброжелатель вынужден был бы признать, что герцог обладал достоинством особы королевской крови.
Он женился на любви своего детства, так же как и его отец. Молодожены как раз совершали путешествие в Мидлхем — замок, где Ричард провел большую часть своего детства. После бесславной смерти Уорвика замок передали Ричарду, и они, направляясь туда, решили сделать остановку в Морланд-Плэйсе.
— Двор, я полагаю, не пришелся по вкусу вашей светлости, — сказала Элеонора за столом.
Ричард Глостер небрежно пожал плечами:
— Я никогда не был слишком привязан к роскоши. Его жена добавила мягким голосом:
— Милорд мечтает вдохнуть свежий воздух здешних мест. Только здесь мы чувствуем себя по-настоящему счастливыми.
— Легко могу понять вас. С тех пор как я попала в Йоркшир, у меня такие же ощущения.
Элеоноре понравилась Анна Невилл: в ее лице было что-то неуловимое, напоминающее ей Изабеллу. Анна, так же как и несчастная дочь Элеоноры, не могла называться красавицей: ее волосы не отливали золотым блеском, лицо покрывала россыпь веснушек, и рот ее был велик. Но когда она смотрела на Ричарда, ее озарял некий внутренний свет, который изменял ее внешность, добавляя красок и привлекательности. Даже стороннему наблюдателю было ясно, что она обожает своего мужа, а он отвечает ей полной взаимностью.
— Только недавно мне пришлось пережить время, когда казалось, что я уже не вдохну больше свежего воздуха, — сказала она. — Не найди меня Ричард… хотя теперь я знаю, что в случае необходимости смогу найти себе применение в качестве кухарки.
Они с мужем обменялись улыбками, в которых смешались любовь и печаль.
Из-за холодной погоды они обедали в зимней гостиной. Да и молодая чета настаивала на том, чтобы не устраивать в их честь пышного приема. Зимняя гостиная была недавно пристроена к большому холлу по приказу Эдуарда. Светские люди все больше усваивали привычку обедать в уединенных комнатах, а большие залы предназначались для особо торжественных случаев. Считалось, что время трапез в огромных помещениях постепенно уходит в прошлое. Однако Элеонора, хотя и чуткая ко всему новому настолько, что в свое время приказала построить дымоходы в доме, осталась в этом случае верна старой традиции и настаивала на том, чтобы большой холл использовался как и прежде, делая исключение для именитых гостей. Она чувствовала, что речь идет не о простом вкушении пищи, а о важной части их жизни, в которой должны присутствовать и слуги, и ее работники. Она все еще ощущала себя хозяйкой дома, и посему заставила всех подчиниться своему решению.
Но сегодняшний вечер всецело принадлежал высоким гостям, поэтому господские слуги, включая небольшую свиту Глостеров, обедали в большом холле, а герцог и герцогиня делили компанию в зимней гостиной с Элеонорой, Эдуардом, Хелен и Сесилией.