Утром дом проснулся рано, поскольку гости намеревались отправиться в путь на заре. В часовне была организована месса, и после этого в большом холле подали завтрак. Ричард поблагодарил Элеонору, пока они сидели за столом, сказав, что тронут ее гостеприимством.
— Ваш визит осчастливил меня, ваша светлость, — ответила Элеонора, и эти слова были не просто проявлением вежливости — она говорила искренне.
— Прошу вас, давайте обойдемся без церемоний, госпожа Элеонора. Я чувствую себя так, как будто знаю вас всю свою жизнь, хотя, возможно, мои ощущения оправданны.
— Милорд, если вы настаиваете на том, чтобы мы обходились без церемоний, тогда я повторю, что ваш приезд явился для меня большой честью. Лорд-констебль Англии, управитель северных провинций — кто бы не почувствовал себя польщенным вниманием такого именитого человека?
— О, я полагаю, что истинное удовольствие от знакомства не зависит от званий человека, особенно если он их недостоин.
— Это не о вас, потому что вы их по праву заслуживаете. Вы так похожи на своего отца…
— Я хочу поблагодарить вас за добрые слова, госпожа Элеонора. Всем сердцем надеюсь и в будущем не потерять этого сходства. Я мечтаю быть достойным его имени. Давайте отставим в сторону комплименты, которые заставляют меня краснеть, поскольку я прежде всего воин, как и мой отец, и не привык к придворным манерам обхождения.
Элеонора рассмеялась.
— При дворе, как я слышала, любой комплимент сопровождается последующей просьбой об одолжении.
Ричард улыбнулся ей в ответ.
— Что же вы собираетесь попросить у меня?
— Прошу вас поверить мне, милорд, что я не расточала вам комплиментов, а лишь говорила правду.
— Это замечательно, потому что для меня нет ничего милее правды. Поэтому настаиваю, чтобы вы сказали мне, могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?
Они взглянули друг на друга, и в их глазах было взаимопонимание.
— Мой внук Нэд, — сказала Элеонора.
Ричард кивнул.
— Прекрасный мальчик, крепкий и смышленый.
— Его наставник вложил в него много сил, чтобы он преуспели в учебе, и в музыке, и в играх. Он получил много знаний о том, как правильно вести дела, поэтому однажды станет богатым человеком. Но больше всего мне хотелось бы, чтобы он научился вращаться в высшем обществе. Я была бы вам более чем благодарна, если бы вы рекомендовали его…
— Для службы при дворе? — спросил Ричард.
— Так высоко мои надежды не поднимались, — проговорила Элеонора.
— Если бы он стал личным пажом короля, то, несомненно, прошел бы хорошую светскую школу, — сказал Ричард. — Придворная служба имеет еще одно преимущество: человек усваивает знания очень быстро. Мне он показался мальчиком с сильным характером, поэтому я не вижу опасности в том, чтобы ввести его в свет.
— Милорд, я не знаю, как благодарить вас.
— Так и поступим. Мне, как представителю своего брата в северных провинциях, хотелось бы сделать вам приятное.
Через час после наступления рассвета гости уже покинули дом. Они уехали, закутавшись в меха, поскольку на дворе стояла ветреная мартовская погода. Анна прекрасно держалась в седле, чем снова напомнила Элеоноре ее Изабеллу. Когда они обменялись привычными в таких случаях словами прощания, Элеонора, поддавшись порыву, обняла молодую жену Ричарда, и та ответила ей такими же теплыми объятиями.
— Да благословит вас Бог, — сказала Элеонора, и слезы выступили на ее глазах. — Вы обязательно будете счастливы вместе, потому что вы, как никто, этого заслуживаете.
— О, благодарю вас, — ответила Анна, а затем обратилась шепотом к Элеоноре: — Я так сильно его люблю.
Через мгновение они уже выехали со двора, держа путь на север, а Морланды поспешили внутрь, в тепло своего дома, чтобы вернуться к обычному течению жизни.
Лорд Ричард был человеком слова — уже в апреле, вскоре после известия о том, что королева счастливо разрешилась от бремени еще одной дочерью, Нэд отправился в Лондон, чтобы поступить на службу к королю. Ему еще не исполнилось и тринадцати, хотя он был хорошо развитым для своего возраста мальчиком, и было бы неудивительно увидеть в его глазах слезы при прощании с родным домом, который, возможно, ему не придется увидеть многие годы. Однако Нэд был настолько возбужден открывавшимися перспективами, что едва сдерживал свою радость. Сесилия же пролила немало горьких слез, думая о том, что ее мальчик уезжает от нее далеко и надолго.