— Бог ты мой! — в ужасе вскричал Нэд. — Как ваши солдаты? Наверное, в ярости?
— О, ты мало знаешь наших воинов, Нэд, дитя мое, — засмеялся Ричард. — Они его боготворят. Они сказали: «Старина Дик строгий господин, но он настоящий солдат, какого не сыщешь среди всех этих придворных». Только в нашем лагере слово «придворный» звучит как оскорбление. Так что иди, Нэд, веселись, но не напивайся. Будь осторожен и внимательно следи, чтобы тебя не ранили в какой-нибудь дешевой таверне.
— Я буду внимателен. Обещаю, что в дешевые таверны я и носа не покажу. Но я хотел бы, чтобы ты составил мне компанию, Дикон!
— Я испорчу тебе праздник, — сказал Ричард, — так что иди, но будь поосторожнее. Береги себя!
Гульба длилась четыре дня. Вскоре после начала этого праздника командиры с завистью посматривали на лагерь Глостера, в котором царили тишина и порядок. Там не было случаев пьяного дебоша, драк, воровства, проблем из-за присутствия женщин. Шатры не заваливались, а стражники всегда стояли на посту, еда подавалась по заведенному режиму. Кое-кто из генералов что-то пробормотал насчет Ахилла, который мрачно отсиживается в своем укрытии. Однако Эдуард публично дал высокую оценку действиям брата и наградил его несколькими поместьями, чтобы доказать свою любовь к нему, несмотря на занятую Ричардом позицию по отношению к заключенному договору.
Через четыре дня короли были озабочены только желанием поскорее подписать все соглашения, потому что опасались потерять контроль над армиями. Эдуард попросил у Луи разрешения вывести войска из города, чтобы построить их перед торжественным подписанием договора. Люди начали возвращаться в лагерь, одни бодрые и отдохнувшие, другие измотанные кутежами, а некоторые все еще пьяные и даже больные. Затем герцог Глостер вызвал к себе в шатер Ричарда. Тот немедленно явился, низко поклонился милорду и с любопытством посмотрел на него. «Старина Дик» сохранял мрачное выражение лица, но в глубине его ясных серых глаз таилось веселье.
— Король сообщил мне, что один воин из его ближайшего окружения все еще не вернулся из города, — сообщил он Ричарду. — Это твой брат. Доложили, что господина Морланда видели в последний раз танцующим с молодой дамой на городской площади. Это было вчера вечером. Думаю, что он все еще там. Я разрешаю тебе покинуть лагерь, отправиться на его поиски и по возможности заставить его прекратить выставлять себя на посмешище.
— Благодарю вас, милорд, — ответил Ричард.
— Ты серьезный парень, Ричард. Соображай быстро и возвращайся поскорей.
Ричард поклонился и вышел, а через мгновение уже можно было видеть, как он галопом скакал на Лиарде к городским воротам.
Нэд был удивлен не столько тем, что его разбудил Ричард, сколько тем, что он очнулся от праздничного забытья.
— О моя голова! — простонал он. — Если ты меня хоть капельку любишь, пожалуйста, Ричард, не тряси меня. Я жив? Что ты здесь делаешь? Вообще где я?
— Глупец, зеленый неопытный глупец, — сказал Ричард.
— Не такой уж зеленый, я ведь всего на год младше тебя.
— Но у меня намного больше здравого смысла, — с укором произнес Ричард.
— Нет, необязательно, — он возражал Ричарду, пытаясь сохранить достоинство. — Просто ты не сталкивался с искушениями. — Он снова закрыл глаза. — Кроме того, один раз позволить себе выпить лишнего не такой уж грех. Да и наказание за такой проступок приходит немедленно. Я чувствую себя ужасно.
— Нэд, — осторожно проговорил Ричард, — сколько из этих трех дней ты можешь восстановить в памяти?
— Ничего, — ответил Нэд, не открывая глаз. — Пусто. Должно быть, я очень здорово провел время.
— Ты не помнишь девушку по имени Джакоза?
— Нет. Кто она? Где я?
— Джакоза дочь Жана де Трувиля, городского мясника. Очень зажиточный человек, однако грубый и неотесанный, несмотря на приставку «де» в своем имени. Ты в его доме, в комнате для гостей, а Джакоза, твоя жена, сейчас внизу.
Нэд открыл глаза, моментально придя в себя.
— Моя кто?
Он попытался немедленно подняться, но невольно застонали схватился за голову.
— Как мне плохо. Не надо так шутить с самого утра, прошу тебя.
— Уже давно не утро, и я не шучу, — ответил Ричард.
— Нет, ты шутишь. Мне даже не нравится, как это звучит… Моя жена? Я не могу жениться, потому что я на королевской службе. Чтобы жениться, мне требуется специальное разрешение милорда.
— Я рад, что ты понимаешь всю серьезность своего положения, — тихо продолжал Ричард. — Я предлагаю тебе подняться и привести себя в порядок, хотя ты и не можешь побриться, пока не попадешь в лагерь.