Он не знал, что было причиной таких резких перемен, но от этого не любил ее меньше. Королевы и богини в его представлении славились своими капризами. А Элеонора просто не могла так быстро забыть дом и оставить те надежды, которые она любовно лелеяла. Даже незначительные вещи могли напомнить ей о прошлом. На просторе полей она была намного счастливее, потому что трава и вереск в Йоркшире пахли так же, как и в Дорсетшире. Под открытым небом ей легче было притвориться, что она снова дома и все идет хорошо.
Вечером третьего ноября Элеонора стояла, дрожа от волнения, у своей красиво убранной кровати, когда Габи помогала ей снимать свадебный наряд. Комната была надушена и освещена затейливыми восковыми свечами. Между простынями брачного ложа были разбросаны лепестки роз — это Габи позаботилась о том, чтобы пышность всех обрядов была такой же, как если бы ее госпожа выходила замуж за лорда. Габи от души угостилась на свадебном пиру, который состоялся после венчания в церкви Святой Троицы, поэтому ее глаза блестели, а щеки разрумянились, когда она прислуживала своей госпоже.
— Вы выглядели, как королева, миледи, — сказала Габи, снимая красно-коричневое бархатное платье, отороченное мехом лисы. — Я всегда знала, что вы будете красавицей, но сегодня вы превзошли себя. Да и ваш муж тоже был очень хорош в своем свадебном наряде. Даже Жак сказал, что нам не придется стыдиться своего нового господина, хотя мы и работали на самого лорда Эдмунда.
Элеонора не прерывала ее, когда Габи помогла ей с остальным нарядом и нижними юбками. Наконец Элеонору облачили в ночную сорочку. Она почти не слушала Габи, потому что мыслями находилась очень далеко от собственной спальни. Осознавая, какой испорченной она выглядит, особенно в первую брачную ночь, Элеонора не могла не думать о том, насколько иначе все могло бы происходить, будь на месте ее мужа Ричард. Она бы не боялась, а ждала его с нетерпением любящей невесты. Она была бы горда и счастлива. Но сейчас, через несколько минут, порог этой спальни перешагнет Роберт, их оставят наедине, и последний бастион надежды рухнет. До конца своих дней она будет принадлежать только ему.
Габи вытащила шпильки из ее волос и расправила их по плечам, а потом взялась за расческу.
— Какая красота, дитя мое, жаль, что они всегда прикрыты. Зато теперь ваш муж увидит их во всем блеске, и он будет единственным счастливчиком. Мы должны надеяться, что он оценит, какой бриллиант ему достался. Вот, теперь ваши волосы гладкие и блестящие, как вороново крыло! Ну, бесценная моя, вот мы и готовы. Мне позвать их?
Элеонора закусила дрожащие губы, и Габи коснулась ее ободряюще.
— Не бойтесь, — сказала она. — Помните, что он тоже молод и, наверное, нервничает. Вы должны помочь друг другу.
Элеонора импульсивно обняла свою добрую няню.
— О Габи, — произнесла она, — что бы я без тебя делала? Я просто не вынесла бы этого.
— Не желаю даже слушать, глупышка! Тем более, что старушка Габи здесь. И никогда вас не покинет. А теперь станьте прямо, моя дорогая, и я позову их.
Роберту прислуживали его лакеи, он вошел, облаченный в ночную рубашку, в сопровождении своего отца и других свадебных гостей. Неспешно и торжественно пару препроводили к ложу. Сидя рядом, они поочередно пригубили вина из приветственного кубка, пока их отец произносил благословение, а гости, смеясь, делали громкие замечания, которые, к счастью, Элеонора не могла понять, так как они говорили на своем северном наречии. Зато Роберт их прекрасно понял, и, хотя смеялся со всеми, краска отлила от его щек.