— Матушка! — Ричард остановил ее словесный поток, сделав это мягко, но достаточно твердо. — Она моя жена, она ждет от меня ребенка. Она не служанка, не моя прихоть и не моя ошибка. Она моя жена.
— Ерунда, Ричард, — резко ответила Элеонора. — Никто не стал бы держаться за такое сокровище. Если тебя не венчал священник, то ваш брак нельзя признать законным. Где контракт? Где ее приданое? Вот видишь…
— Матушка, вам придется смириться с тем, что она моя жена. Ее приданое — это ее смелость, которую она проявила своей готовностью разделить со мной хлеб, разделить все тяготы моей судьбы. Она пошла за мной без колебаний. Она согласилась путешествовать со мной по земле и нести людям Слово Божье, жить их заботами и мыслями. Она естественна, как творение природы, у нее пламенное сердце. Я думал, что вы будете польщены знакомством с ней, что вы научитесь у нее чему-нибудь. Матушка, я все еще верю, что не ошибался в вас.
— Польщена знакомством с нищей крестьянкой, да еще из Шотландии? — с негодованием воскликнула Элеонора. — Ты нанес оскорбление мне лично и всем, кто живет в этом доме, приведя эту девушку и притворяясь, что считаешь ее своей женой. Здесь она жить не может, только на правах служанки — не более того.
— А мы не собираемся жить здесь, — спокойно ответил Ричард. — Сразу после рождения ребенка мы снова отправимся в путь.
— О Ричард, не принимай мои слова буквально. Я не хотела обидеть тебя. Может, мы придумаем, как решить эту проблему. Не торопись, прошу тебя. Нет никакой необходимости покидать родной дом, поверь мне.
— Матушка, — улыбнулся Ричард, — это не имеет отношения к вам. Я и не собирался оставаться. Я пришел увидеться с вами, найти приют для Констанции и ребенка. Но потом я был намерен покинуть вас снова.
— Но почему, сынок? Ты и так долгое время провел в странствиях. Разве не пришло время остепениться? Для тебя найдется много работы. Я даже допускаю, что со временем примирюсь с этой женщиной. Она приспособится в нашему укладу, ты женишься на ней по закону, а потом…
— Нет, матушка. Сожалею, что доставил вам столько беспокойств, но я не останусь здесь, потому что это не мое призвание, не моя жизненная стезя. Я не хочу быть ни помещиком, ни текстильщиком, ни торговцем.
— Тогда кем ты видишь себя? Однажды ты сказал, что Бог призвал тебя к особой миссии. Что ты думаешь сейчас?
— О да, я по-прежнему скажу, что Он зовет меня. Именно поэтому я должен отправиться в путь, чтобы знакомиться с людьми, задавать им вопросы и слушать их, пытаясь найти ответ. Я не знаю точно, зачем Бог призывает меня, но я чувствую, что именно так должен сейчас поступать. Я должен узнать что-то важное до того, как понадоблюсь Ему. Я должен узнать людей, понять их желания, страхи, их способности.
Это звучало как ересь. Такие устремления не были характерны для настоящего сына христианской Церкви. Истинный христианин должен жить нормальной жизнью, которую диктовали ему правила католической религии: слушать мессы, читать Библию, следовать наставлениям священников. По этим правилам, никто не должен бродить босоногими по земле, да еще с цыганкой из шотландского племени. Даже странствующие проповедники ходили на церковную службу и строили свои проповеди на Библии. Но как Элеонора могла высказать все это Ричарду? Она искоса посмотрела на него, на его жуткую бороду, на странный свет в глазах. Она размышляла о том, не поразило ли ее сына безумие.
— Я не понимаю, — сказала она, помолчав.
Ричард наклонился к ней и поцеловал ее в высокий белый лоб.
— Матушка, это первые искренние слова, которые вы произнесли. Это делает вам честь! Я сам себя не понимаю, поэтому и должен отправиться в путь, чтобы задавать вопросы и искать на них ответы. Я должен знать, поэтому не могу оставаться на месте.
Губы Элеоноры задрожали — она не скрывала своих чувств:
— Значит, ты уедешь. У меня остался только Эдуард. Скажу тебе, что матерью быть нелегко…
— Матушка, не пытайтесь выглядеть слабой и беспомощной. Вы самая сильная, властная и великолепная женщина из всех, кого мне доводилось встречать на этой земле, а я исходил ее вдоль и поперек. Я бы ничуть не удивился, если бы вы оказались бессмертной! Давайте проведем это время, не омрачая нашей встречи. Прошу вас, дайте мне слово, что постараетесь быть любезной со своей новой невесткой.
Элеонору невольно передернуло, когда она услышала, что это создание может называться ее «невесткой». Она произнесла, сделав над собой усилие: