— Будь я в твоем возрасте, то поехала бы без раздумий. То, что ты говоришь, истинная правда. Я сожалею только о том, что я не моложе лет на тридцать. Но мне не под силу выдержать такую долгую поездку. А ты, Эдуард, ведь ты молодой мужчина по сравнению со мной.
— Вот так-то! — торжествующе произнесла Сесиль. — Кто же поедет? Томас? Нэд, кузен Эдмунд? Кстати, где он? Давайте их спросим.
— Они сейчас в поместье Шоу, — сказал Эдуард. — Честно говоря, я не знаю…
— Я не поеду, — твердо произнесла Сесилия. — Я слишком грузная для такой быстрой езды. Хотя, конечно, я с удовольствием присоединилась бы к вам. Почему бы тебе не поехать, Эдуард?
Ты увидишься с Маргарет и нашим маленьким Томом, а главное, сможешь привезти нам новости и рассказать, во что все были одеты, кто что делал.
Эдуарда больше не пришлось уговаривать. Он не покидал Морланд-Плэйса много лет, а в Лондоне вообще никогда не был, поэтому предложение о поездке на коронацию Ричарда звучало большим искушением. Когда Нэд и Эдмунд вернулись после осмотра поместья Шоу, Нэд сразу же согласился ехать, а Эдмунд лишь покачал головой и сказал в характерной для него спокойной манере, что он не поедет. Никаких причин он не назвал. Сесиль попыталась нажать на него, но Элеонора махнула ей, приказав оставить его в покое. Эдмунд всегда отличался странностями, и Элеоноре не хотелось, чтобы его слишком жизнелюбивая кузина беспокоила его. Остаток дня все провели в спешных приготовлениях: отбирали лучших лошадей для поездки, укладывали платья, заготавливали провизию, а слуги запоминали все распоряжения, потому что Морланды не мыслили такой дороги без сопровождения.
На следующий день весь дом уже был на ногах в три часа утра. Прозвучала месса, а в пять часов лошадей подвели к двери. Эдуард, Нэд, Томас и Сесиль оседлали скакунов и были готовы отправиться в путь.
— Передайте Тому наши заверения в любви, — напутствовала их Элеонора.
— Передайте наши заверения в любви всем, — поправила ее Сесилия. — О, постарайтесь запомнить мельчайшие подробности, чтобы вам было что рассказать нам, когда вернетесь.
— Да, мы все сделаем, — выкрикнула ее дочь. Она помахала своим двум девочкам, которых привезли только за день до этого. Они должны были дожидаться приезда Сесиль и Томаса под присмотром гувернанток Элеоноры. Сесиль натянула поводья, и через секунду они тронулись в путь в свете утреннего солнца.
— Жаль, что я не могу поехать с ними, — вздохнула Элеонор, поворачиваясь назад к двери. — У старости есть свои недостатки, как я теперь вижу…
Ее руку взял семилетний Поль.
— Не печальтесь, бабушка, — сказал он. — Я ведь остаюсь с вами. А еще у нас будет гостить Анна. Нам будет весело — правда.
Элеонора улыбнулась, взглянув на своего темноглазого маленького правнука, который в своей собственной семье выглядел этаким чужеземцем. Именно ему однажды отойдет все, что она заработала, все, что ей принадлежит.
Она улыбнулась снова и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб.
— Нет, дитя мое, я не печальна. Я рада, что ты остаешься со мной. Давай пойдем в сад и соберем кое-каких трав для Жака.
— Конечно, я потом их сам ему отнесу, — сказал Поль нетерпеливо. — Анна может пойти с нами?
Он взял свою кузину и будущую невесту за руку.
— Я знаю, почему ты хочешь сам отнести Жаку травы. Ты думаешь, что Жак даст тебе в награду маленький кусочек пирога. Не пытайся отвертеться. Я знаю, что права. Но тебе делает честь то, что ты хотел поделиться с Анной. Я разрешаю тебе пойти и приказать Жаку дать тебе три кусочка, еще один для твоей второй кузины Алисы.
Поль, который не очень беспокоился по поводу Алисы, улыбнулся счастливой улыбкой и пошел, держась за руку своей прабабушки, в солнечный сад. Жизнь казалась ему прекрасной, ведь его ожидали вкусный пирог и Анна, которая будет радовать его своим присутствием несколько недель.
Путники подъехали к воротам Лондона как раз перед наступлением комендантского часа. Их остановили городские стражники и спросили, куда они направляются. По их сильному акценту можно было определить, что они северяне, поэтому, услышав, что Морланды прибыли из Йорка, стражники немедленно стали дружелюбными и разговорчивыми.
— На коронацию, да? Тогда вы как раз вовремя. В десять часов объявляется комендантский час, таков приказ короля. Он не хочет допускать беспорядков на улицах, как было при бывшем короле. Никаких драк, никаких преступлений, никаких нападений на иноземцев или Вудвиллов.
— Как по мне, то последнее правило можно и немножко нарушить, — усмехнулся второй стражник. — Я на стороне нашего милорда, и всегда был. Я не против, чтобы семейка мадам узнала, почем фунт лиха. Ладно, мы здесь для другого, с прошлого понедельника ходим и проверяем порядок на улицах. Куда же вы направляетесь? Остановиться уже негде. Даже если бы вы приехали пораньше, и то могли бы рассчитывать разве что на курятник. Все места заняты.