— Она опасная женщина, — начал Эдуард, но его голос заглушил крик Нэда.
— Том! Том! Посмотрите же скорее! Ну, не красавец ли он! О, он увидел нас, голову дам на отсечение! Том! Ой! Вон там! — Нэд без устали махал рукой.
Том, конечно, не ответил им, но всю семью захлестывали эмоции от мысли, что их Том участвует в таком торжественном событии. Процессия проследовала в аббатство. Хотя двери были распахнуты, толпа не могла видеть, что происходит внутри. Однако из уст в уста в мгновение ока передавались комментарии, так что все были в курсе событий. Сначала была проведена специальная церемониальная служба, а затем хор исполнил «Тебе, Господи», и в установившейся благоговейной тишине разнеслись звуки церковного пения. По окончании службы король и королева причастились, а затем под звуки фанфар вышли на солнечный свет. Церковный елей все еще блестел на их волосах. Музыка заиграла с новой силой, орган по-прежнему звучал, а королевские музыканты словно соперничали со звеневшими колоколами, переливы которых были слышны по всему Лондону. Толпа громко приветствовала приближение монархов, а процессия медленно двигалась к Вестминстеру. Король и королева улыбались и махали народу, пока шествовали по красной бархатной дорожке, а люди не переставая бросали им под ноги цветы и выкрикивали слова благословения. У многих на глазах блестели слезы счастья.
Когда процессия вернулась к Вестминстеру, Морланды покинули свой пост и направились домой. Уже минул полдень, а у них еще маковой росинки во рту не было. Королевский банкет должен был начаться в четыре и продолжиться далеко затемно, но обычному зрителю такое зрелище не покажут. Для простого люда официальная часть торжества закончилась. Наступило время праздновать в кругу семьи и друзей.
— Как же я хочу, чтобы Том присоединился к нам, — сказала Маргарет, когда они забрали своих лошадей. — Интересно, его лошадь здесь или он прибудет по реке?
— О, пир будет проходить в Белом зале, — сказал Генри. — Не забывай, что он ехал следом за королем. Если он будет прислуживать королю во время первой подачи блюд, то освободится к шести часам.
— А что входит в его обязанности? — с любопытством спросила Сесиль.
— Он стоит за спиной короля, — начал объяснять Генри, — как только еда или питье касаются губ короля, Том и еще один паж разворачивают над головой монарха сословный флаг. Точно такую же процедуру проделывают и помощники королевы.
— Ну, у него еще не самая трудная роль, — заметила Маргарет. — Двое пажей должны лежать пред королем лицом вниз на протяжении всего пира. Им ничего не удастся увидеть.
— Они не будут в обиде, — засмеялся Генри. — Могу поспорить, что сотни мальчиков в городе пожертвовали бы своей правой рукой за такую честь — все равно, лежать лицом вниз или нет!
— Я смею заверить вас, что это так. О Генри, говорят, что сегодня будут разливать вино. Давайте пойдем и посмотрим.
— А что думаете вы, отец, Сесиль? Некоторые гильдии решили зажаривать целых быков прямо на улице. Там наверняка будут музыка и танцы. Пойдемте?
— О, без сомнений! — воскликнула Сесиль. — Такого веселья я и не представляла.
Остальные согласно кивнули головой.
— Хорошо, — сказал Генри. — Оставим лошадей дома и пройдемся пешком, а затем часов в пять вернемся к ужину.
В половине девятого, когда Том ехал по городу, солнце еще не погасло. Было светло, однако повсюду зажгли факелы, огонь которых на углах улиц соперничал с огнем костров, где жарились на вертелах быки и поросята. Лондон давал праздник, и все его жители были приглашены. Вино лилось рекой, а в качестве закуски предлагалось жареное мясо и хлеб. Везде продавались пирожки. Многие продавцы, видя, что вино разливают бесплатно, поддавались доброму порыву и раздавали свой товар.
Скрипачи и волынщики веселили танцующие пары. Девушки нарядились в праздничную одежду, в волосах у них были цветы. Парни пытались перещеголять друг друга, соревнуясь в прыжках, их лица раскраснелись. Дети бегали вокруг, под ногами у танцующих вертелись собаки, пытаясь выхватить куски мяса из рук людей, уже слишком опьяневших, чтобы погнаться за ними. Реку заполнили лодки, ялики и кораблики с веселящимися людьми. На корме неизменно висели фонари, свет которых отражался в водной глади. Песни и смех эхом отзывались на зеленом берегу.
Том ехал не торопясь, наслаждаясь видом, который открывался ему по пути. Изредка какая-то девушка высовывалась из окна, пытаясь дотянуться до него рукой и взъерошить ему волосы, либо бросала цветок, прося остановиться и составить ей компанию. Он только широко улыбался в ответ, продолжая ехать. Том был красивым юношей, а богатая одежда и уверенная манера поведения, выработанная привычкой вращаться в знатных домах, привлекали к нему повышенное внимание женского пола. Он часто получал недвусмысленные предложения от девушек.