Он остановился, искоса посмотрев на Ребекку. Ее слезы давно высохли, и она полностью погрузилась в историю, которую он ей рассказывал. О своей печали она позабыла.
— Что дальше? — спросила Ребекка, затаив дыхание.
— Ведьма обманула ее. В пузырьке была обычная вода. Когда мама выпила ее и стала на поверхность воды, трясина поглотила ее. Она утонула.
— О! — с болью выдохнула Ребекка. — А что же принц?
— Он остался лебедем, но никогда больше не покидал этих мест и не нашел себе вторую половину. Он все еще здесь. Ты можешь увидеть его отсюда. Он плавает и грустит. Так будет, пока он не покинет этот мир и не встретит своей любви в мире ином.
— Как печально, — прошептала Ребекка. Затем она поняла, что он рассказал ей сказку. — Это просто легенда, да? Почему ты мне ее рассказал?
— Чтобы ты перестала печалиться. У меня ведь получилось, правда?
— Да… да. Я почти забыла о собственных…
— Заботах?
— О да. Я тоже раньше, когда спала в своем чулане, иногда рассказывала себе всякие истории, чтобы отвлечься. Но я не такая умная. Историй я знаю совсем мало, — печально закончила она. — Так что это не всегда мне помогало.
— Я делаю так, — сказал Эдмунд, — чтобы, как и ты, забывать о тяготах жизни, но мне кажется, что истории других людей интереснее, чем мои.
— Откуда ты знаешь? Как ты можешь заставить людей рассказывать свои истории? — спросила она.
В присутствии Эдмунда Ребекка перестала чувствовать себя робкой и скованной. Он разговаривал с ней ровно, без этого высокомерного выражения на лице — так, как будто она была членом его семьи.
— Я читаю их в книгах, — объяснил он. — Их написали давно, так давно, что многие авторы уже умерли.
— О! — с разочарованием протянула она. Она-то надеялась, что он расскажет ей какой-нибудь секрет, который поможет и ей.
— Почему ты удивилась? — спросил он.
— Я не умею ни читать, ни писать, — грустно призналась она. — Меня никто не обучал.
Внезапно Эдмунд улыбнулся. Немногие видели его улыбающимся. Ребекка же, посмотрев на его лицо, озаренное светом улыбки, с недоумением спросила себя, как она могла подумать, что он не красавец.
— Я могу научить тебя, — предложил он.
— Правда? Ты бы мог? Но я не такая умная. Это тяжело?
— Только поначалу, но когда это становится привычкой, это легче, чем разговаривать.
Он взял книгу, которую держал открытой (Эдмунд читал ее в саду, пока не услышал плач Ребекки), и протянул ее девушке. Она не отрываясь смотрела на страницу, испещренную крошечными черными значками.
— Правда? — прошептала она, словно он пообещал ей чудо. — Ты умеешь посмотреть на значки и сказать, что они говорят тебе?
— О да, — произнес он с улыбкой.
— И так каждый раз?
— И так каждый раз.
Ребекка с вызовом указала на отрывок текста.
— О чем здесь говорится?
Он посмотрел и ответил:
— О путешествии.
Она уставилась на страницу снова. Какие-то закорючки непонятного характера, как будто сложенные как попало, а если знать ключ, то тебе открывается тайна. «Путешествие». Действительно чудо. Можно ли было научить ее так, чтобы и ее глаза смотрели на эти значки и видели то же, что видел Эдмунд. Она хотела, чтобы и ей открылись скрытые сокровища. Это казалось невероятным. Она подняла на него взгляд, и ее руки погладили страницу почти с нежностью.
— Неужели ты мог бы научить меня? Это похоже на чудо.
— Я научу тебя, — ответил он ей. — Я обещаю. Правда.
Его глаза посмотрели на нее так многозначительно, что внезапно она почувствовала, как сильно бьется ее сердце, как кровь отливает от ее щек, как останавливается дыхание. Губы Ребекки приоткрылись, а Эдмунд продолжал смотреть на нее, и его рука непроизвольно коснулась ее ладони, лежащей на книге. Эдмунд тихо ласкал ее тонкие маленькие пальчики.
Страна переживала мирный период. Правление короля Ричарда ознаменовалось процветанием и победой справедливости, но при дворе настроение оставалось печальным, несмотря на всю искусственную веселость по случаю рождественских праздников. Королева так и не оправилась после смерти сына, но теперь истинная причина ее недомоганий стала известна врачам. Том сообщал в своем письме: