— Будешь говорить со мной в таком поучительном тоне, я тебя тоже поучу, надеру уши, как следует, — сказала Элеонора сердито. — Хотя бы Джо вернулся… Мне так хочется музыки. Его уже нет слишком долго, он должен был только доехать до дальнего поля и вернуться обратно.
— Почему бы вам не сыграть нам? — предложила Ани, надеясь занять Элеонору. — Позвольте Анкарет принести вашу гитару, мадам…
— Не пытайся найти для меня развлечение, — отрезала Элеонора. — Лучше прогуляйся с Изабеллой по саду — она начинает скучать.
Малютка действительно не находила себе места на коленях Ани.
— Я такой непоседы сроду не видела… — начала было Ани, но затем оборвала сама себя. — А вот и Джо, мадам. Во всяком случае, если Джелерт здесь, то значит, что Джо где-то неподалеку.
Джелерт протрусил по саду и направился прямиком к Элеоноре, поприветствовал ее и облизал лицо малышки Хелен, сидевшей здесь же. Покрутившись, он плюхнулся в тень около своей хозяйки. Через мгновение появился Джо, от которого пес никогда не отставал. Первый подарок Роберта Элеоноре сам решил, кому он будет принадлежать.
— Ах, вот и ты, — воскликнула Элеонора радостно. — Ты очень долго отсутствовал. Ребенка не следовало перегревать на солнце — это может быть для нее очень вредным.
Джо вошел в сад с Анной, первой дочерью Элеоноры, которую Джо держал у себя на плече. Анне было три года, и она была очень рослой для своего возраста девочкой. Анна росла любимицей своего отца. У нее были пепельно-русые волосы, голубые глаза и розовощекое миловидное личико. Даже Морланд был к ней неравнодушен, хотя тщательно это скрывал, чтобы никто не подумал, что он простил ее за то, что она не родилась мальчиком-наследником. Но Морланд был серьезно болен последнее время, и Анна была единственной, кто мог смягчить его невыносимый нрав. Она играла ему на цимбалах и пела песни на йоркширском наречии, которому выучилась у слуг.
— Извините, если я доставил вам беспокойство, госпожа, — сказал Джо, ссаживая Анну. — Мы ходили далеко-далеко и смотрели, как стригут овец.
— Вам не следовало задерживаться, — предупредила Элеонора. — Иди сюда, мой котенок. Фу! Да от тебя разит овцами! Ани, ты должна помыть ребенка — я такого запаха в доме терпеть не буду.
Ани и Джо обменялись понимающими взглядами поверх головы хозяйки, с которой, как им было хорошо известно, в последние недели беременности случались приступы раздражительности.
— Там был хозяин, моя госпожа. Это он захотел, чтобы маленькая госпожа все посмотрела. Он сказал, что она дочь овцевода. Значит, она должна в этом разбираться.
— Она, может, и дочь овцевода, но в первую очередь она дочь дамы благородного происхождения, то есть тоже благородная дама. А благородные дамы не вымазываются в овечий навоз.
Анна посмотрела снизу вверх на красивое сердитое лицо своей матери, и сердце ее поникло:
— О мадам, мне так жаль, — сказала она проникновенно. При виде такого искреннего раскаяния Элеонора тут же смягчилась.
— Не переживай так, дитя мое. Ты вымоешься, как только мы пойдем в дом, а пока сядь на траву и остынь. Пусть Джо споет нам песню. Хорошо?
— Желание миледи для меня закон, — сказал он с галантным поклоном, адресованным всем присутствовавшим женщинам. Джо исполнилось семнадцать, и он превратился в высокого и хорошо сложенного красавца. Работа с собаками и лошадьми натренировала его мускулы, а танцы, которые входили в обязанности пажа, сделали его грациозным и изящным в обхождении. Ломка голоса у Джо уже прошла, и у него теперь был мягкий баритон. У него были блестящие, отливающие медью волнистые волосы, а зеленая ливрея, специально подобранная Элеонорой, оттеняла все достоинства его внешности. Она не могла не видеть, что у нее был паж, которым можно было гордиться в любом обществе. Ани и Анкарет, и все обитательницы дома считали его необыкновенно красивым и романтичным.
Он принес гитару Элеоноры из дома и, усевшись на траве у дерева, так чтобы быть лицом к женщинам, начал наигрывать спокойную и сентиментальную любовную песню, которая идеально ложилась на его голос. Как только зазвучали первые аккорды, малютка Изабелла вывернулась из объятий Ани, проползла через лужайку и уселась прямо перед ним, держа большой пальчик во рту и не отрывая взгляда от певца. Анна тоже постепенно приближалась к поющему Джо, сначала оторвавшись от плеча матери и пересев на траву, а затем передвинувшись еще немного вперед. Анна обожала Джо. В ее глазах он был рыцарем и победителем, и она была счастлива сидеть на его плече, так же как быть с отцом или ехать на собственном пони.