Тиб робко подвинула Элеоноре стул.
— Присядьте на минуточку, — попросила она ее. — Когда вы отдохнете, мы поднимем вас наверх. Они уже готовят для вас холл.
Элеонора простонала и мотнула головой. Она чувствовала, что не в силах будет сделать хоть один шаг.
— Нет, Тиб, мне придется остаться здесь. Мне жаль, но время уже пришло.
— О святое благословение, — воскликнула хозяйка дома, невольно приложив руку к губам. У нее самой было шестеро детей и она прекрасно знала, чего им следует ожидать.
— Так, Джон, — распорядилась она, лихорадочно соображая, — ты, наверное, иди, потому что госпоже понадобится наша спальня. Ты и Оуэн отнесешь детей в господский дом. Скажи им, в каком положении госпожа и что нам нужна помощь. Пусть пришлют женщин.
— Я останусь и помогу, — сказала Ани. — Мэри и Джейн пойдут с детьми.
— Проследите обязательно, чтобы их одежду высушили, а их самих согрели как следует, — простонала Элеонора, не в силах больше справляться с нарастающей болью. — Она встретилась взглядом с Ани: — Поспеши.
— Все будет в порядке, госпожа, они позаботятся обо всем, — заверила ее Ани.
Она вывела всех из спальни, пока Тиб помогала Элеоноре пройти в маленькую внутреннюю комнату их крошечного коттеджа.
Ребенок родился через полчаса. На свет появился мальчик, которого Элеонора нарекла Томасом.
Лорд Эдмунд выполнил просьбу Роберта, а когда он и Джо приехали домой неделей позже, судье было немедленно представлено письмо, содержащее приказ о вердикте. Роберта сопровождало полдюжины вооруженных всадников, чтобы утихомирить Джессопа. По счастливому стечению обстоятельств, Роберт и его люди заехали сначала в Микл Лит. Оценив обстановку, они получили больше шансов на успех, так как даже восемь вооруженных людей могут оказаться легкой добычей, если полагают, что они едут домой, а не в логово разбойников.
Так или иначе, но выбежавшие навстречу Роберту слуги рассказали о том, что пришлось пережить госпоже, и он в сопровождении Джо немедленно бросился в свой родной дом. Быстро пройдя в спальню, он нашел там Элеонору, сидевшую у жарко растопленного очага. Элеоноре казалось, что она уже никогда не согреется. На коленях у нее лежал попискивающий маленький новорожденный сын. Элеонора была одета в черное, глаза ее припухли от слез, потому что их несчастное приключение унесло жизнь ее дорогого мальчика: Роб просто сгорел в лихорадке, поразившей его легкие, как соломинка в костре.
Морланды заплатили высокую цену за свое желание обладать Двенадцатью Деревьями. Но тем более Роберт был вправе получить отмщение. Теперь им двигало чувство убитого горем отца, а не амбиции землевладельца. Особого сопротивления они не встретили: вооруженные мужчины, а еще слуги, которые взяли с собой серпы, оказались слишком грозной силой, чтобы Джессоп посмел сопротивляться. Исход драки был предрешен. Несколько разбитых носов и проломленных черепов — и Двенадцать Деревьев снова были во владении Морландов. К субботе весь дом переехал снова, и жизнь получила прежнее течение.
Элеонора горевала о своем ангелочке, живом и красивом малыше Робе, к которому она была привязана больше, чем к послушному Эдуарду. Но теперь у нее появился еще один крошечный сын, который требовал внимания и заботы. Ослабленная страшной простудой, Элеонора долго не возвращалась к активному образу жизни, поэтому проводила с новорожденным Томасом очень много времени. Она играла с ним, нянчила его, полностью погрузившись в повседневные заботы о нем. Она чувствовала к этому ребенку такую глубокую привязанность, как ни к одному другому из своих детей.
Потеря брата изменила и Эдуарда. Хотя он не мог переделать свой серьезный и тихий нрав, мальчик стал смелее и решительнее по отношению к своим сестрам он начал выступать в роли защитника и покровителя, в то время как раньше они не обижали его только потому, что получили строгий наказ от своих гувернанток. Приезд личного гувернера Эдуарда, господина Дженни, также способствовал укреплению нового статуса Эдуарда среди детей — его собственных сестер и детей слуг. Он постепенно начинал вести себя так, как и подобает будущему лорду и господину. Элеонора увидела эту перемену в нем сразу же. Теперь, когда он полностью соответствовал ее представлению о наследнике, она наконец приняла его и стала любить гораздо сильнее.
Джелерта, к сожалению, не нашли. Его не оказалось в доме, когда они вернулись туда. Посчитали, что он выскочил за двери в общей суматохе и бесследно исчез. Джо был очень подавлен потерей своего верного пса. Все свое свободное время в следующие несколько недель он тратил на то, что объезжал окрестности и звал Джелерта или спрашивал о нем у всех прохожих. Наконец он бросил свои бесполезные поиски и оплакивал его как мертвого. Но Элеонора сказала ему, что скорее всего собаку забрали, позарившись если не на породистость, то на его богатый ошейник.