— Но он бы нашел дорогу домой, — настаивал Джо. Элеонора лишь покачала головой в ответ.
— Нет, это не о нем. Он останется с тем, кто будет его хорошо кормить и ласково к нему относиться. У этого пса не было чувства преданности.
Роберт, как мог, пытался утешить жену, хотя Элеонора не особенно горевала по поводу потери собаки, она не чувствовала так остро этой утраты. Роберт пообещал ей выбрать из следующего выводка лучшего щенка. Элеонора поблагодарила его и одарила своей обычной, предназначенной только ему немного ироничной улыбкой.
Глава шестая
Элеонора давала своим трем дочерям урок рукоделия. Каждая получила работу, которая была ей по силам. Элеонора подходила то к одной, то к другой девочке, критикуя, помогая или подбадривая похвалой. Ее горничная в это время читала им вслух автобиографию Марджери Кэмп. Горничной была двенадцатилетняя девочка по имени Люси. На дворе был 1447 год, и Анкарет и Беатрис, которые ухаживали за маленькими детьми Элеоноры, уже давно вышли замуж и покинули ее дом.
Они сидели в комнате для рукоделия в усадьбе Двенадцать Деревьев, и Анна, которой достался самый сложный кусок работы, заняла место у южного окна, где было светлее всего. Ей было почти двенадцать. Некоторых девочек в таком возрасте уже отдавали замуж, поэтому она считалась почти взрослой. Анна выглядела очень женственно, несмотря на маленький рост, у нее были развитые формы, в которых угадывалась красивая фигура будущей взрослой женщины. Она была белокожей с румянцем на всю щеку и серо-зелеными глазами, которые сейчас серьезно вглядывались в сложный узор вышивки. Под льняной вуалью просвечивались золотистые волнистые волосы. Она действительно была очень приятной девочкой, осознающей свое особое положение старшего ребенка в семье. Когда поблизости не было взрослых, она считала своей обязанностью держать под контролем остальных детей. Чувство ответственности добавляло ей еще больше серьезности.
В стороне от нее на стуле восседала Хелен, которой вот-вот должно было исполниться одиннадцать. Она уже обогнала по росту обеих своих сестер. Хелен была признанной красавицей, изящной и милой — она унаследовала от матери темные волосы и голубые глаза, прекрасную тонкую кожу, а от отца — мягкие черты лица. Хелен трудилась над вышиванием подушки, но ee работа продвигалась медленно. Она тратила слишком много времени на всякие прихорашивания: то расправляла складки на платье, то поправляла вуаль на волосах. Элеонора считала ее немного слабохарактерной. Она была очень послушной девочкой, но, казалось, ее интересует только собственная внешность. Хелен охотно принимала лидерство Анны во всем, подражала ее манерам, полностью разделяла ее взгляды. В этой ситуации Элеонору радовало только то, что она выбрала за образец для подражания такую воспитанную девочку, как старшая сестра.
На подушке с другой стороны, у ног Элеоноры сидела Изабелла, которой исполнялось в мае десять. Несмотря на юный возраст, она была настоящей головной болью для родителей. Изабеллу трудно было назвать красавицей, с ее тусклыми темно-русыми волосами, неяркими глазами и худощавым веснушчатым лицом. Вся ее фигура была угловатой и чересчур худой. Изабелла почти всегда выглядела неопрятно. Она всей душой ненавидела шитье. Сюда же можно было отнести чтение, письмо, игру на музыкальных инструментах и вообще все, что ее заставляли делать. Как только представлялся подходящий случай, а это происходило довольно часто, она убегала из дому, чтобы провести день с пастухами в поле, или поиграть с фермерскими детьми у ручья, или затравить кроликов собаками.
Все это не было бы серьезной проблемой, родись она мальчиком, наоборот, втайне ею восхищались бы за смелость. Она могла оседлать любую лошадь, управлялась с соколом и борзыми, умела хорошо охотиться и ловить рыбу, она могла даже стричь овец. По воскресеньям, когда люди обычно не работали, Изабелле давали лук и она попадала в центр мишени в трех случаях из четырех. Она метала копье лучше всех мальчиков своего возраста. Изабелла отличалась необыкновенной смелостью и бесстрашием, была очень любознательной и не боялась никаких приключений. Самым большим удовольствием для нее было вернуться после дня скитаний, в грязи с ног до головы и с волосами, сбившимися в птичье гнездо. Единственная девичья забава, которая пришлась по душе ее мятежной натуре, были танцы.