— Как яростно и смело, миледи! Хочу напомнить вам, что эта «хитрюга» является женой нашего великого короля…
— Пока да, — ответила Элеонора.
Она взглянула на Джо, на его красивое мужественное лицо. Его каштановые волосы были освещены солнцем так сильно, что отливали золотом. Внезапно у нее возник вопрос: «Почему Джо не женился?» Он был настолько привлекательным, что мог бы составить неплохую партию.
— В твои планы входит женитьба, Джо? — спросила наконец Элеонора. — Мы все думали одно время, что ты женишься на Ани. Мне казалось, что вы нравитесь друг другу.
— Конечно, она нравится мне, но…
— Скажи, разве ты не хотел бы жениться? — настаивала Элеонора.
Джо посмотрел ей прямо в глаза и сказал, не отводя взгляда:
— Я такой же мужчина, как и все, леди. Но иногда человек вверяет свое сердце одной душе целиком, полностью и навсегда, так что другой душе уже до него не достучаться.
— Кому же ты вверил свое сердце? — спросила Элеонора, уже зная ответ.
Она почувствовала, что ей стало трудно дышать, как будто невидимая тугая лента сдавила ей грудь.
— Лорд Эдмунд поручил меня вашим заботам, а вас — моим, — ответил Джо нежным голосом. — И я выполняю его приказ, от всего сердца.
Они задержали взгляд друг на друге, а их глаза были красноречивее всяких слов и выражали то, что немыслимо произнести вслух. Элеонора первой резко оборвала этот безмолвный диалог. Ее щеки пылали, как маков цвет, а сердце стучало, но не тревожно, а со странным ощущением счастья.
— Мне лучше пойти, чтобы дети услышали о письме от их отца, — сказала она.
Ей нужен был любой предлог, чтобы покинуть его.
— Джо, иди же и сообщи господину Дженни, что я хочу видеть мальчиков у себя в рабочей комнате.
Она приподняла юбки и стремительно вбежала в дом, как молоденькая девушка.
Господин Дженни, светловолосый, отличающийся военной выправкой, вызвал у Элеоноры симпатию и доверие, как только она с ним познакомилась. Он немедленно отозвался на распоряжение хозяйки и привел своих подопечных. Сейчас их у него было трое: Эдуард, высокий и исполненный достоинства в свои девять лет, любимчик Элеоноры Томас, шестилетний красавчик, который уже хорошо осознавал свое обаяние и, более того, активно эксплуатировал его, когда хотел добиться чего-то. Самым маленьким в группе был Гарри, который в свои три с половиной года только-только вырос из пеленок. Мальчики поклонились матери, как их учил господин Дженни. Сразу после церемоний Томас выпрямился и бросился к ней с поцелуем, чтобы занять самое лучшее место у нее на колене, когда все дети собрались вокруг послушать письмо отца.
Элеонора уже собиралась приступить к чтению, как вдруг ее отвлек какой-то шум внизу. Она остановилась и прислушалась, а затем дала знак Джо посмотреть, в чем там дело. Через минуту он возвратился в сопровождении мальчика-пастушонка. Тот был весь в пыли и запыхался от спешки. Сначала мальчик не мог вымолвить ни слова, так сильно его поразило присутствие госпожи и ее семейства.
— Говори же, мальчик, — приободрила его Элеонора с ласковыми нотками в голосе. — Что у тебя произошло? Я вижу, что ты бежал.
Ребенок сглотнул от нахлынувшего волнения, а потом, заикаясь, произнес:
— Воры, госпожа… миледи… целая банда. Они уводят наших овец. Они схватили наших пастухов, но не заметили меня, потому что я сидел высоко на дереве. Я взял пони Джона и примчался сюда.
— Сколько их? — выпалила Элеонора.
— Их было слишком много. Мы не могли бы драться с ними. У них оружие. И они уводили наших самых хороших овец, госпожа…
Элеонора быстро соображала.
— Ты сделал все правильно, мальчик. Иди во двор к своему пони и подожди нас, чтобы показать дорогу. Так скольких же разбойников ты видел? Ты умеешь считать?
Мальчик отрицательно покачал головой.
— Я умею считать дюжинами, предсказывать время прилива, но складывать числа я не могу… Их было, — он напряженно сморщил лицо, пытаясь сказать поточнее, а затем выставил растопыренные пальцы, — вот столько. Я думаю, что столько, миледи.
— Очень хорошо. Теперь иди и жди нас. Джо, — обратилась она к своему верному помощнику, как только мальчик вышел, — их десять. Если мальчик не перепутал, то они вооружены. Опять люди Джессопа, как ты думаешь?
— Возможно. Но это совершенно точно тот, кто знает, что господин в отъезде.
— Если они думают, что это сойдет им с рук, то они не учли, что госпожа-то на месте. Сколькими людьми мы располагаем?
— Мы можем снарядить в путь человек восемь. Верхом.