Изабелла не ощущала никакого раскаяния и дерзко ответила, когда от нее потребовали объяснений:
— Почему я должна оставаться в стороне только потому, что я девочка? Я старше Эдуарда, и я лучше держусь в седле.
— Ты должна была остаться, потому что я тебе так велела, — сердито отозвалась Элеонора. — Этого достаточно.
— Папа разрешил бы мне поехать.
— Не разрешил бы.
— Я хотела, чтобы он мной гордился. — Изабелла повернулась к Джо за поддержкой: — Я хотела спасти его овец.
— Твой отец не испытывал бы никакого чувства гордости за твое непослушание, — с мягкой укоризной ответил Джо. — И уж, и подавно, он бы не хотел, чтобы ты гналась за ворами, спасая его овец. Чего бы он от тебя точно ждал, так это покорности и послушания.
Изабеллу трудно было убедить такими доводами. Она возразила:
— Ты тоже позволил бы мне быть там. Это только мама всегда запрещает мне все.
Джо был изрядно позабавлен такими словами, но ему удалось сохранить суровое выражение лица:
— Это бы даже не обсуждалось. Я ни за что не разрешил бы тебе ничего подобного. Я полагаю, что тебе следует извиниться перед матерью.
Изабелла, все еще в мятежном настроении, не могла скрыть своего явного разочарования тем, что ее герой Джо так внезапно и решительно перешел на вражескую сторону. Однако под его твердым взглядом она пристыженно опустила глаза, присела в глубоком реверансе и пробормотала слова извинения. Элеонора приняла это неубедительное раскаяние без каких-либо комментариев. Ее мысли занимало то, что авторитет Джо для Изабеллы был настолько велик. Не могла она не заметить и того, что ее дочь явно не любит ее. «Этот ребенок доставит мне немало головной боли», — подумала Элеонора со вздохом.
Рана от удара ножом, хотя и была глубокой, заживала очень быстро, так же как и у других, участвовавших в той памятной драке. Правда, один из ее людей по имени Фоули получил тяжелое ранение в грудь, после которого у него началось заражение. Через три дня жестокая лихорадка свалила его, и он скоропостижно скончался. Если не считать бедняги Хью, то это была единственная жертва в их схватке с разбойниками. Когда из Кале вернулся Роберт, нагруженный подарками, ему сразу же доложили о происшедшем. Он чувствовал огромную гордость за свою жену, но еще более сильные эмоции вызвал у него поступок любимого сына и наследника, о чьем участии в той героической вылазке Роберт не уставал слушать снова и снова. Хотя он и был склонен найти оправдание поведению Изабеллы, Роберт сурово отчитал ее за неповиновение матери, что, впрочем, произвело обратный эффект: Изабелла не стала сильнее любить мать после вмешательства отца, а ее уважение к нему ничуть не уменьшилось.
Ощутимым последствием этого рейда стало решение Роберта немедленно начать строительство дома, о чем он размышлял последние два года.
— Чрезвычайно неудобно для вас посылать за помощью в такую даль, когда меня нет, — сказал он Элеоноре. — Этот дом стал слишком мал. Нам нужно место, где все слуги и работники были бы под рукой. Мы построим новый дом и выберем для него место посередине между нашей усадьбой и Микл Литом.
— Новый дом. — Элеонора, казалось, была захвачена этой идеей.
Роберт кивнул.
— Большой дом, нет, самый большой в округе, который будет соответствовать и размеру, и положению нашей семьи. В нем нам не стыдно будет принимать даже самых богатых друзей. Наш покровитель — претендент на королевский трон. Это значит, что мы просто не можем жить в доме, который чуть больше фермерского.
— Неужели это может быть современный дом с настоящими стеклами в окнах? — возбужденно спросила Элеонора.
— Мы построим его из фламандского кирпича, который так моден там, на Юге. Как красиво он смотрится! А еще мы сделаем дымоходы во всех комнатах, чтобы копоть не накапливалась в доме…
— Дымоходы! — засмеялась Элеонора. — Я не знаю, что бы сказали люди постарше, послушав вас! Они ведь считали, что дым очень полезен в комнатах, потому что делает легкие сильными.
— Мы обошьем стены спальни и вашей комнаты для рукоделия деревянными панелями, — продолжал Роберт, не обращая внимания на иронию Элеоноры. — Нам будет хорошо, как никогда, в таком уютном доме.
— А еще там будет сад, которого больше нигде не сыщешь, — добавила Элеонора.
— У нас будет самый богатый и красивый дом во всем Йоркшире.
— И Англии…
— Наши сыновья и сыновья их сыновей будут жить здесь всегда.