Хелен и Элеонору разделяли мальчики. Первым сидел Эдуард, которому исполнилось двенадцать. Он был на пути к возмужанию. Рядом с ним сидел Гарри — ему через месяц будет семь. Возле самой Элеоноры уселся девятилетний Томас, красивый и очаровательный мальчик, каких поискать. Томас был любимцем матери. Крошка Джон сидел на руках у Ани, которая устроила позади. С сыновьями не ожидалось никаких проблем. Господин Дженни прекрасно справлялся с ролью учителя и наставника мальчиков. Они росли образованными и послушными. Она подарила Роберту четырех сыновей. Элеонора чувствовала, что достойно выполнила свою роль. Она надеялась, что Анна преуспеет не меньше.
Второго сентября компания отправилась в Дорсет. Во дворе их роскошного дома состоялось прощание, сопровождавшееся слезами счастья и разлуки. Анна присела в глубоком реверансе перед своими родителями, и Роберт, погладив ее по щеке, сказал:
— Будь умницей, моя дорогая. Мы не говорим тебе прощай. Я буду приезжать в Дорсет и видеться с тобой время от времени.
— О да, отец, это очень приятно слышать. Так я не буду чувствовать себя, словно меня отрезали от моей семьи.
— Выполняй все, как тебе предписано, и благословит тебя Бог, — произнес Роберт.
Анна обняла братьев и сестер и пообещала писать Хелен, которая открыто рыдала.
— О, я не знаю, что буду делать без тебя, Анна, — всхлипывала она. — Жаль, что я не могу поехать с тобой.
— Скоро у тебя появится свой собственный дом, в котором ты будешь хозяйкой, — попыталась успокоить ее сестра, но Хелен была безутешна.
Изабелла была настроена не так сентиментально:
— Я надеюсь, что в твоем новом доме будет много лошадей. Мама говорит, что в Дорсете можно отлично поохотиться. Может, я приеду к тебе однажды.
— Нет, это нельзя, пока ты не вырастешь, — в ужасе ответила Анна, представив, как ее дикая сестра убегает из дому и пытается пересечь верхом всю Англию. Такая выходка была вполне в духе этой девчонки. Анна добавила: — Прошу тебя, помни, что ты не ребенок, а женщина.
Изабелла состроила гримасу:
— Папа говорит, что я должна была родиться мальчиком. Я не собираюсь становиться женщиной. Ну, разве что, если уж совсем прижмет.
Анна поцеловала своего крошечного брата и с чувством обняла Ани, пытаясь в объятиях выразить благодарность за ту заботу, которую Ани дарила им многие годы.
— Такая воспитанница, как вы, делает мне честь, — произнесла Ани сквозь слезы.
— Я не подведу тебя, Ани. Я буду писать, — пообещала Анна и поспешно отвернулась, чтобы не расплакаться. Лошади были готовы. Анну должен был сопровождать слуга из ее новой семьи. Джо держал поводья в вытянутой руке. Когда Анна вложила свою маленькую белую руку в его большую загорелую ладонь, она взглянула на него с немым вопросом в глазах. В ответ Джо ободряюще улыбнулся.
— Помни, что я рассказал тебе, — сказал он ей на прощание.
Анна кивнула:
— Я попытаюсь. Мы увидимся снова?
— Нет, — ответил Джо. — Это не имеет смысла.
Губы Анны задрожали, и она сквозь слезы произнесла, садясь в седло:
— Я постараюсь запомнить все. До свидания, Джо.
— Да благословит тебя Бог, — проговорил он и отвернулся.
Семейство Кортени отправилось в путь, который лежал на юг. Морланды долго провожали их и махали рукой вслед, пока те не скрылись из виду. Затем Ани и господин Дженни собрали детей и направили их в сторону учебных комнат. Хелен вытерла последние слезы, а Изабелла язвительно сказала ей:
— Я не понимаю, отчего ты плачешь. Ведь это не тебе предстоит жить так далеко от дома.
— Я буду очень скучать по сестре. А она была расстроена, потому что расстается со мной.
Изабелла лишь хмыкнула в ответ:
— Нет, она плакала совсем не от этого. Она плакала, потому что по уши влюблена в Джо. Ой, какая глупая. Джо хороший, но вся эта любовная чепуха ему ни к чему. Я никогда не влюблюсь, могу поспорить.
— Хватит подобных разговоров, — отрезала Ани сурово, услышав последнее замечание Изабеллы. — Когда ты выйдешь замуж, то будешь любить своего супруга, как и полагается добродетельной леди.
С этими словами Ани завела детей в дом. Пока она шла впереди, Изабелла шепнула на ухо сестре:
— Вот еще одна, влюбленная в Джо, как кошка. Везет же ему!
— Замолчи немедленно, иначе я пожалуюсь маме, — сказала Хелен, охваченная праведным гневом.