В девять Морланды прибыли к дверям церкви Святой Троицы, но, к своему великому удивлению, не обнаружили там Каннингов. Брови Элеоноры поползли вверх от возмущения. Она почувствовала себя оскорбленной, но делать было нечего и им пришлось ждать. В половине десятого ни жениха, ни его гостей по-прежнему не было видно.
— Ну, это уже слишком, — сердито произнесла Элеонора, стараясь говорить тихо, так чтобы услышал только Роберт. — Вот что выходит, когда связываешься с людьми не своего круга.
Изабелла выглядела испуганной, но была настроена решительно.
— Он явится здесь через минуту. Он не мог так задержаться без серьезной причины, — сказала она Ани.
— Конечно, дитя мое, — рассеянно ответила та.
— Похоже, ты не веришь мне, — рассердилась Изабелла. — Чего ты боишься? Ты думаешь, кто-то мог его остановить?
— Нет, конечно, нет. Какой вздор. Успокойтесь. Не показывайте, что вы расстроены. За вами наблюдают.
— Да, да, ты права. Мне нечего бояться.
В ее голове звучал голос Люка: «Я никогда не покину тебя». Никто не в силах был помешать ему прийти. Тем временем Роберт тихо отдавал приказ одному из своих пажей разведать, что произошло в Петергейте. Но его слуга не одолел и половины дороги, когда один из слуг Каннингов вбежал в церковный двор, бледный, с опухшими от слез глазами. У него был совершенно потерянный вид.
— Господин Морланд, госпожа… — тяжело выдохнул он.
— Что? — Роберт схватил его за руку, потому что слуга чуть не упал. Это был пожилой мужчина. Возможно, он служил нотариусом у Каннинга. Он поискал невидящим взором Морланда, и его губы беспомощно зашевелились. Мужчина не в силах был вымолвить ни слова. Морланд знаком показал Элеоноре отойти назад и заговорил с ним тихо, но твердо:
— Успокойся, добрый человек, и расскажи нам все по порядку.
— Это мой молодой господин, — наконец вымолвил слуга, и сразу же слезы потоком хлынули у него из глаз. — Он выходил из дома, чтобы отправиться в церковь… Весь разодетый… В свадебном наряде… — Он вдруг увидел Изабеллу, и слезы начали душить его с новой силой. — Ветер захлопнул за ним входную дверь, а одна из черепиц сорвалась с крыши. Наверное, она уже давно расшаталась… — теперь он обращался к самой невесте.
Роберт в ужасе смотрел на слугу. Черепица на крышах домов делалась из твердого камня и была размером два квадратных фута, а толщиной не меньше трех дюймов. Чтобы ее поднять, требовалось двое мужчин.
— Его ударило? — спросил он шепотом. Старик-слуга кивнул, лишенный дара речи.
— Насмерть?
— Насмерть, сэр, — проговорил он, но его взгляд при этом был обращен к Изабелле.
Ее лицо побелело, а руки метнулись к горлу, как будто она задыхалась. Она взирала на посланника, не в силах поверить в услышанное. До нее не доходил смысл сказанного, она не желала ничего понимать только переводила взгляд с одного лица на другое, словно пытаясь найти человека, который сказал бы, что все это неправда.
— Дитя мое… — Ани хотела обнять ее, но Изабелла отстранилась. Из ее груди вырвался стон, а затем она остановила взгляд на лице матери.
— Ты, — задыхаясь, вымолвила она. — Ты сделала это! Ты не могла вынести моего счастья! Ты убила его!
— Изабелла, опомнись, ты не понимаешь, что говоришь, — сказала ошеломленная Элеонора.
Она сделала шаг вперед, протянув руку.
— Нет, не прикасайся ко мне! — закричала Изабелла, отпрянув назад. — Я знаю, что говорю правду. Это не могло произойти просто так. С самого начала ты не хотела, чтобы мы с ним поженились! Но зачем тебе было делать это?! Зачем?!
А затем она разрыдалась, издавая звук, который, казалось, шел прямо из ее растерзанного сердца.
— Люк! — восклицала она, оглядываясь по сторонам, словно не зная, куда ей бежать.
Ани пыталась взять ее за руку, но она вырывалась и плакала, так, что они опасались за ее рассудок. Отец, мать, сестры — все пытались утешить Изабеллу, но как только они притрагивались к ней, она начинала кричать и биться в рыданиях, будто была окружена врагами. Наконец она побежала к Джо, спрятав лицо у него на груди, и позволила себя немного успокоить.
Джо отрицательно покачал головой, когда Роберт и Элеонора хотели подойти к нему.
— Позвольте мне самому позаботиться о ней, — сказал он. — Я отвезу ее домой. А вы последуете за нами, как только будете готовы.
Джо гладил Изабеллу по голове — ее свадебный убор упал, когда она металась в отчаянии.
— Бедное дитя, — вздохнул он. — Бедный, бедный молодой человек.
Он поднял рыдающую девушку на лошадь, сам сел позади нее, и медленно тронул с места, направляясь сквозь череду голых деревьев к дому.