— Ах ты хитрец! — засмеялась Элеонора, потрепав ласково сына по щеке. — Ты смеешь поднимать меня на смех?
— Матушка, и в мыслях не было! — Томас смотрел на Элеонору широко открытыми глазами. — Кроме того, две самые красивые женщины среди сегодняшних гостей уже замужем. Одна из них — прекрасная маргаритка, которая стала женой моего брата.
— А вторая? — потребовала Элеонора.
— О, она вышла замуж за моего отца давным-давно. А сейчас я должен пойти спать, иначе завтра у меня не будет сил дразнить Эдуарда. — Он склонил колено перед матерью: — Спокойной ночи, матушка. Благословите меня.
Элеонора положила руку на его красивые блестящие волосы.
— Спокойной ночи, мой мальчик. Да благословит тебя Бог. Когда он уходил, в ее глазах стояли слезы любви. Явившийся немного спустя Роберт, нашел Элеонору все еще в таком умиротворенном настроении.
— Мы пропустили нашу традиционную прогулку, — сказал он.
У них вошло в привычку гулять в сумерках. Этот час они обычно посвящали обсуждению важных дел. Иногда же просто бродили, тихо наслаждаясь обществом друг друга.
— Вы хотели бы встретить со мной рассвет или, может, чувствуете себя слишком утомленной?
— Я устала, но не ощущаю сонливости, — ответила Элеонора. — Я бы с удовольствием прошлась. Воздух пронизан чудесными ароматами. О, послушайте, уже поют птицы.
Роберт принес ее плащ, и они выскользнули через боковую дверь, пересекли канал, а затем лужайку. Воздух был наполнен прохладой. Молочно-белая утренняя дымка устилала землю. Птицы исполняли свою бодрую песню, приветствуя утро. Их трели доносились и с крыш, и с деревьев. Весь мир, умытый росой, казалось, пахнет травой, цветами и свежестью. Несмотря на усталость, Элеонора замечала все признаки пробуждения природы и сама почувствовала, как кровь быстрее побежала по ее жилам. Словно отвечая ей, дитя шевельнулось внутри и ударило ее. Она приложила руку к животу и рассмеялась.
— Еще один сын, милорд, если я не ошибаюсь. Роберт взглянул на нее, довольный и заинтересованный.
— Вы можете почувствовать его? Бог мой, как это, должно быть, странно ощущать себя женщиной!
— Я часто думаю то же самое о мужчинах, — засмеялась Элеонора. — Этот ребенок живой. В этот раз мы спокойно причалим к берегу.
Роберт взял ее за руку и поцеловал. Он продолжал держать ладонь Элеоноры в своей, пока они прогуливались вдали от дома.
— Вам не холодно? — спросил он. Она отрицательно покачала головой.
— Они будут счастливы вместе, — произнесла она, выходя из состояния задумчивости, — Эдуард и его Маргаритка. Она хорошая девушка, а он хороший человек, несколько медлительный, но надежный.
— Странно, что вы говорите об их счастливом супружестве, — поддразнивая ее, произнес Роберт. — Что же приведет их к счастью, если они оба такие хорошие?
— Именно сочетание этих качеств, потому что добродетель и счастье неразделимы, — сказала Элеонора. — Когда я чувствовала себя на грани отчаяния и несчастья, это было только потому, что я все делала неправильно. Габи говорила правду, — добавила она.
— Моя дорогая, но я не помню, чтобы вы хоть когда-то поступили неправильно! — воскликнул Роберт.
— Вы обо мне слишком высокого мнения, — возразила Элеонора. — У меня много недостатков, как и у любого другого. Может, даже больше, чем у любого другого. Уж точно больше, чем у Маргаритки нашего Эдуарда. — Она сделала паузу. — Солнце, посмотрите! Сегодняшний день обещает быть чудесным. Как я люблю май, это мой любимый месяц — зеленый, мирный и полный жизненной силы. Я чувствую, как будто мне суждено жить вечно.
Роберт посмотрел на нее, увидел ее сияющий взгляд, остановившийся на золотой кромке солнца, висевшего над верхушками деревьев. Густой румянец заливал нежную и гладкую кожу ее щек, губы приоткрылись от удовольствия. Прядь ее роскошных темных волос, почти не тронутых сединой, выбилась из-под вуали.
Элеоноре исполнилось сорок, но ее красота осталась при ней. Для него она была подобна какому-то таинственному магическому существу. Колдуньи и феи, говорят, часто принимали обличье зайцев. Наверное, белый заяц был белой колдуньей, которая никогда не состарится.
Даже мирно прогуливаясь и ведя неспешную беседу, Элеонора оказывалась на шаг впереди своего мужа, подавляя его своей энергией. Ее следующее высказывание показало, что мыслями она уже далека от романтической темы:
— Им достанется в наследство огромное поместье. Оно будет еще большим, если мы сейчас начнем вкладывать капиталы в ткань, вместо шерсти. Только подумайте, Роберт…